Эдуард Сероусов – Последний символ (страница 14)

– Она меняет позицию, – сказал Хирасава. – Ещё вчера Бразилия была в нейтральном блоке.

– В какую сторону?

– В сторону рабочей группы. Второй пункт повестки.

Заславский считал в уме. Для принятия второго пункта – учреждения рабочей группы – нужно простое большинство. Из восемнадцати государств, присутствующих с правом голоса, девять стояли за молчание: США, Россия, Великобритания, Япония, Австралия, Саудовская Аравия, Израиль, Южная Корея, Польша. Шесть – за диалог: Германия, Франция, Нидерланды, Канада, Бразилия, Норвегия. Оставалось три: Китай, Индия, Мексика.

Мексика утром объявила воздержание. Китай молчал – официальной позиции не было.

Индия.

Перерыв объявили в полдень.

Заславский вышел в коридор и встал у панорамного окна с кофе – автоматный, невкусный, но горячий. Снаружи – Дунай, декабрьский, свинцовый, с баржами на воде. Низкое небо. Обычный вид из окна ООН.

– Доктор Заславский.

Он обернулся.

Женщина. Лет тридцати восьми – сорока, невысокая, в военной форме – он не знал этой формы, но знак Японского аэрокосмического агентства JAXA на рукаве узнал. Подполковник, судя по погонам. Лицо – спокойное, собранное, с тем особым выражением человека, который пришёл задать конкретный вопрос и ждёт конкретного ответа.

– Да, – сказал он.

– Аниса Ямамото, – сказала она. – JAXA, лунный инженерный корпус. – Пауза. – У вас есть минута?

– Да.

Она не предложила сесть. Просто встала рядом с ним у окна и посмотрела наружу – коротко, как будто проверяла, нет ли кого поблизости.

– Я читала ваш отчёт, – сказала она. – Весь. Не резюме – полный технический текст. – Она повернулась к нему. – Вы описываете гравитационный передатчик как теоретическую возможность. Масс-драйвер на орбите, управляемое изменение гравитационного потенциала. Вы рассчитывали энергетику этого?

– Грубо. Это не моя специализация.

– Сколько на символ?

Он понял, что она спрашивает по-деловому – не «можно ли», а «сколько стоит». Это был инженерный вопрос.

– Порядок – десять в двадцать третьей степени джоулей. Это грубая оценка, там много неопределённостей.

– Это примерно семнадцать процентов годового энергопотребления Земли на 2024 год. – Она произнесла это без паузы – цифра была у неё готова. – На символ.

– Да.

– Значит, нужен орбитальный источник. Не наземный – потери при подъёме на орбиту убивают КПД.

– Вероятно.

– Орбитальная солнечная ферма с передачей микроволновым лучом. Японско-европейский консорциум прорабатывал такой проект с двадцать шестого года. – Она сказала это так, как говорят о чём-то, что уже решено, а не обсуждается. – Если начать строительство в тридцать четвёртом – к сорок первому можно накопить достаточно для первой передачи.

Заславский смотрел на неё.

– Вы уже проектировали это.

– Я изучала технические ограничения. – Небольшая пауза. – Это разные вещи.

– Почему вы говорите мне это сейчас?

– Потому что через два часа будет голосование. И я хочу понять одну вещь прежде, чем оно пройдёт. – Она смотрела на него прямо. – Сколько у нас времени?

– В каком смысле?

– В любом. Сколько времени до того, как нам нужно принять решение. До того, как окно закроется.

Заславский думал несколько секунд.

– Мы не знаем, есть ли окно вообще, – сказал он. – Мы не знаем, ждут ли они ответа, и если ждут – как долго. Мы не знаем, что произойдёт, если мы ответим. Мы не знаем, что произойдёт, если не ответим.

– Это я понимаю. Я спрашиваю про физику. Если они отправили объект после нашего сигнала – Тихий объект, который упоминается в закрытых приложениях к вашему отчёту – при каком расстоянии и скорости он прибудет?

Заславский остановился.

Тихий объект. Это была деталь, которую он добавил в последний момент – в сноске, в закрытом приложении четыре, которое видели только члены рабочей группы. Аномалия в архивных данных ДГА – нечто, движущееся в сторону Земли, обнаруженное ретроспективно в данных за 2013 год. Он не был уверен в интерпретации. Он не хотел поднимать шум раньше времени.

Она читала приложение четыре.

– Кто дал вам доступ к закрытым приложениям? – спросил он.

– JAXA – член рабочей группы. Я входила в технический подкомитет.

– Там написано «предварительная аномалия». Неподтверждённая.

– Я знаю, что там написано. Я спрашиваю, что вы думаете.

Заславский смотрел в окно. Дунай шёл своим чередом.

– Не знаю, – сказал он. – Объект обнаружен в данных 2013 года, по ретроспективному анализу. Он был в данных все эти годы – просто никто не смотрел правильно. Погрешность траектории – сорок процентов астрономической единицы. Он может пройти мимо. Он может не дойти. Расчётная дата прибытия – примерно середина столетия, если траектория подтвердится.

– При каком сценарии – это угроза?

– При сценарии прямого столкновения – кинетическая энергия объекта такой массы достаточна для уничтожения биосферы.

– А при каком сценарии – это не угроза?

– При сценарии, когда он проходит мимо. Или когда это зонд. Или когда у нас есть средство отклонения.

Ямамото кивнула один раз. Медленно – как человек, который проверил расчёт и нашёл его верным.

– Гравитационный передатчик может использоваться для отклонения объектов, – сказала она. – Не только для связи.

– Да. Один ресурс. Два применения. Одновременно – нельзя.

– Я знаю. – Небольшая пауза. – Поэтому надо строить быстро.

Заславский посмотрел на неё.

Она говорила это не как вопрос. Это было утверждение – сжатое, без украшений, как технический вывод из цепочки условий. Если объект реален, если у нас нет средства отклонения, если то же средство нужно для диалога – значит, строить нужно немедленно, потому что каждый год промедления сужает окно.

– Вы хотите строить это, – сказал он.

– JAXA уже подал заявку. – Она снова говорила ровно. – На строительство лунной инфраструктуры в кратере Дедал. Официально – как промышленный проект. Неофициально – под ГТ. Японское правительство поддерживает при условии международного мандата.

– Это голосование сегодня.

– Да.

Он смотрел на неё. На форму JAXA. На погоны подполковника. На спокойное лицо человека, который уже давно принял решение – задолго до этого разговора – и сейчас только сверяется с последним неизвестным элементом уравнения.

– Я не думал о строительстве как о своей части этого, – сказал он медленно.

– Понимаю. Но вы – источник данных. Вы – научное обоснование. Без вас рабочая группа не имеет базы, без базы нет голосования, без голосования нет мандата. – Она смотрела на него. – Вы уже часть этого.

– Я знаю.

– Тогда вопрос не в том, часть ли вы. Вопрос в том – как.

Это было честно. Он оценил честность – без попыток убедить, без апелляций к долгу или истории. Просто: вот уравнение, вот параметры, вот открытые переменные.

– Сколько времени займёт строительство? – спросил он. Не потому что не знал ответа. Потому что хотел услышать её ответ.