Эдуард Сероусов – Последний нарратив (страница 8)

Воронов взял кусок. Не потому что хотел есть – потому что отказываться было бы странно. Он жевал безвкусное тесто и смотрел на экран.

Зелёные точки.

В правом верхнем углу – окно с новостной лентой, которое он обычно сворачивал. Сегодня не свернул. Заголовки мелькали один за другим:

«США и Россия обменялись нотами протеста после инцидента в Баренцевом море».

«Китай призывает стороны к сдержанности».

«Аналитики: вероятность вооружённого конфликта в ближайшие 12 месяцев – 23%».

Двадцать три процента. Каждый четвёртый бросок кости.

Он вспомнил игру, в которую играл с Машей, когда ей было шесть. «Змеи и лестницы». Бросаешь кубик, двигаешься вперёд, иногда попадаешь на лестницу – и взлетаешь наверх, иногда – на змею – и скатываешься вниз. Случайность. Хаос. Никакой стратегии, никакого контроля.

Мир был похож на эту игру. Только вместо змей – ракеты.

– Товарищ майор?

Он вздрогнул. Морозов стоял рядом, смотрел обеспокоенно.

– Да?

– Вы в порядке?

– В порядке.

– Вы… вы смотрите на экран уже десять минут. Не моргая.

Воронов моргнул. Глаза заслезились – оказывается, они были сухими, воспалёнными.

– Всё нормально, капитан. Просто задумался.

Морозов кивнул, но не ушёл. Помялся.

– Товарищ майор… разрешите вопрос?

– Давай.

– Ваш отец… это правда, что он…

Воронов посмотрел на него. Морозов был молод – двадцать восемь, может, тридцать. Вырос в мире, где история отца была параграфом в учебнике. Если вообще была.

– Что – он?

– Ну… что он в восемьдесят третьем… – Морозов замолчал, не зная, как закончить.

– Что не нажал кнопку?

– Да.

Воронов отвернулся к экрану.

– Правда.

– И что он… спас мир?

Долгая пауза.

– Он так думал. Иногда.

– А вы?

Воронов не ответил. Он смотрел на зелёные точки и думал о том, что значит – спасти мир. Для одних – это нажать кнопку вовремя. Для других – не нажать её вообще. А для большинства – просто не знать, что кнопка существует.

– Возвращайся на позицию, капитан, – сказал он наконец. – У нас ещё пять часов.

– Есть, товарищ майор.

Морозов ушёл. Воронов остался.

Двадцать три сорок семь. Он открыл блокнот снова.

«Отец рассказывал, что в ту ночь он был один. Один перед экраном. Остальные расчёты – в соседних помещениях, заняты своими делами. Связь с командованием – медленная, ненадёжная. Решение нужно было принимать за секунды.

Он не позвонил наверх.

Он сам решил.

Потом его чуть не отдали под трибунал. "Нарушение протокола", "самовольное принятие решения", "ненадёжность в критической ситуации". Его спас только один человек – генерал, который посмотрел на данные и понял: отец был прав. Система ошиблась.

Его перевели на другую должность. Понизили в звании. Забыли.

Мир не узнал о нём до девяносто восьмого года, когда какой-то журналист раскопал историю. К тому времени отец уже был на пенсии. Больной, сломленный, но живой.

Я спросил его однажды: жалеешь?

Он сказал: "Каждый день. И каждый день – радуюсь, что сделал именно так".

Я не понимал тогда. Теперь – начинаю понимать.

Жалеть и радоваться можно одновременно. Бояться и действовать – тоже. Сомневаться – и всё равно принимать решение.

Вопрос в том, какое».

Он отложил ручку.

За окном – если бы здесь было окно – была ночь. Октябрьская, холодная, с первыми заморозками на траве. В Москве Маша, наверное, уже спала. В своей комнате, под одеялом с единорогами, которое он купил ей на день рождения два года назад. Она уже выросла из единорогов, но одеяло не выбросила.

Он скучал по ней. Скучал так сильно, что иногда это было похоже на физическую боль – тупую, ноющую, где-то под рёбрами.

Я приеду на выходные, думал он. Обязательно приеду.

Он знал, что лжёт.

Полночь.

– Товарищ майор, – голос Кима. – Входящее сообщение по каналу «Рейкьявик».

Воронов повернулся.

– Что там?

– Стандартный обмен. SAGE-VII запрашивает верификацию по объектам в Баренцевом море. «Купол» отвечает подтверждением.

– Всё штатно?

– Вроде да. – Ким нахмурился, глядя на экран. – Но…

– Что?

– Частота обменов выросла. Раньше они переписывались раз в два-три часа. Сейчас – каждые двадцать минут.

Воронов подошёл, посмотрел на лог.

Строчки текста. Временны́е метки. Идентификаторы.

[SAGE-VII → КУПОЛ-М, 2029-10-14 20:47:12 UTC] ЗАПРОС: Статус объектов в секторе 4-N.