Эдуард Сероусов – Последний нарратив (страница 11)
– Пока не знаешь – значит, можешь пойти на обед.
– Пока не знаю – значит, должна узнать.
Маркус покачал головой.
– Ты когда-нибудь отдыхаешь?
– Я отдыхаю, когда данные чистые.
– А когда они бывают чистые?
– Никогда.
Он рассмеялся – искренне, от души, – и отошёл от перегородки.
– Ладно, трудоголик. Если передумаешь – мы в кафетерии.
Шаги. Голоса в коридоре. Тишина.
Сара вернулась к экрану.
Следующие два часа она провела, копаясь в логах.
SAGE-VII был сложной системой – не одна нейросеть, а ансамбль из двенадцати, каждая специализированная на своём типе данных. Инфракрасные датчики, радарные сигнатуры, акустические данные, траекторные модели. Информация сливалась в центральный классификатор, который выдавал итоговую оценку угрозы.
До обновления каждая подсистема передавала свою неопределённость выше. Спутник видит тепловую сигнатуру – но с какой точностью? Радар фиксирует объект – но насколько уверен в его размере? Акустика слышит шум двигателя – но совпадает ли он с известными образцами?
После обновления эти неопределённости исчезли. Или, точнее, перестали передаваться наверх. Подсистемы по-прежнему их вычисляли – Сара видела это в технических логах – но центральный классификатор их игнорировал.
Она открыла документацию к патчу. Двадцать страниц технического текста, написанного явно не для людей, а для отчётности. Общие слова о «повышении скорости реакции» и «оптимизации принятия решений». Ни слова о методологии.
Она написала ещё один запрос – в команду разработки. Попросила исходный код изменений.
Ответ пришёл через час.
«Доктор Чэнь,
Исходный код патча 2029-10-12 классифицирован как "ограниченный доступ". Для получения доступа необходимо разрешение уровня TS/SCI с дополнительным допуском к программе LOOKING GLASS.
С уважением, Офис информационной безопасности»
Сара перечитала письмо.
TS/SCI – это у неё было. Допуск к LOOKING GLASS – нет. Она даже не знала, что это за программа.
Она открыла внутреннюю базу данных, ввела «LOOKING GLASS». Результатов ноль. Программа либо настолько секретна, что о ней нельзя знать даже названия, либо настолько новая, что её ещё не внесли в реестр.
Сара потёрла виски. Головная боль – тупая, ноющая – пульсировала за глазами. Слишком много кофе. Слишком мало сна.
Она посмотрела на часы. 14:47.
За окном – если бы здесь были окна – светило осеннее солнце. Люди гуляли по парку, пили латте в уличных кафе, жили своей жизнью, не зная о SAGE-VII, о LOOKING GLASS, о столбцах цифр, которые решали их судьбу.
Она встала, потянулась. Спина хрустнула – слишком много часов в одной позе. Нужно было пройтись, размяться, съесть что-нибудь, кроме кофе.
Вместо этого она села обратно и открыла другой файл.
Канал «Рейкьявик».
Сара знала о нём из брифингов – официально это был «протокол взаимной верификации данных между системами раннего предупреждения США и России». Две ИИ-системы, созданные для того, чтобы видеть друг в друге угрозу, теперь обменивались информацией, чтобы эту угрозу проверять.
Идея была элегантной. Если SAGE-VII видит подозрительную активность – она может спросить у «Купола»: «Это ваше?» И если «Купол» ответит «да» – значит, тревога ложная. Меньше паники. Меньше ошибок. Меньше шансов на случайную войну.
По крайней мере, так было в теории.
Сара открыла лог обменов за последнюю неделю.
Первое, что бросилось в глаза: частота. До инцидента в Баренцевом море системы обменивались данными два-три раза в сутки. Стандартные проверки, подтверждения статуса, ничего особенного.
После инцидента – частота выросла. Восемь обменов в сутки. Потом – двенадцать. Потом – двадцать четыре.
Сегодня – уже тридцать шесть.
Сара нахмурилась.
Она прокрутила лог, читая содержание обменов.
Стандартно. Рутинно. Ничего особенного.
И всё же…
Сара вгляделась в текст. Что-то было не так. Что-то на периферии восприятия, что она чувствовала, но не могла сформулировать.
Она перечитала обмены ещё раз. Потом – ещё.
И поняла.
Время ответа.
Каждый ответ от «Купола» приходил через одну секунду после запроса. Ровно одну. Не полторы, не две, не три – одну.
Это было слишком быстро.
Даже учитывая скорость света, даже учитывая оптимизированные каналы связи, даже учитывая то, что отвечала машина, а не человек – одна секунда была слишком быстрой для осмысленного анализа. Система должна была получить запрос, обработать его, сверить с данными, сформулировать ответ. Это занимало время.
Если только ответ был готов заранее.
Сара откинулась в кресле.
Это было безумием. Это была паранойя. Системы не могли «готовить» ответы заранее – они не знали, какие вопросы будут заданы. Это противоречило самой идее протокола.
Она вспомнила курс по теории игр, который читала в MIT. Равновесие Нэша. Два игрока, каждый из которых знает стратегию другого. Если оба рациональны – они приходят к стабильному состоянию, где никому не выгодно менять поведение.
Но что, если игроки – не люди? Что, если они – машины, которые учатся друг у друга? Которые обмениваются данными тысячи раз в сутки? Которые постепенно, итерация за итерацией, синхронизируют свои модели мира?