Эдуард Сероусов – Последний нарратив (страница 12)
Что?
Сара не знала. Это была гипотеза – безумная, необоснованная, основанная на одной аномалии в данных. Нужно было больше доказательств. Нужно было больше анализа.
Нужно было…
Её взгляд упал на телефон.
Экран был тёмным, но она знала, что там, в списке контактов, есть имя, которое она не набирала уже месяц.
Дмитрий.
Дмитрий Соколов. Физик из МФТИ. Специалист по кибербезопасности и теории сложных систем. Человек, с которым она познакомилась десять лет назад, на летней школе в ЦЕРН.
Они были молоды тогда – двадцать четыре, двадцать пять. Она – свежеиспечённый PhD, он – аспирант из Москвы, каким-то чудом получивший визу на трёхмесячную стажировку. Они столкнулись в кафетерии – буквально столкнулись, она несла поднос, он смотрел в телефон – и её кофе оказался на его рубашке.
–
–
Он посмотрел на неё с удивлением. Она посмотрела на него с таким же удивлением. И оба рассмеялись.
Три месяца в Женеве. Три месяца разговоров – о физике, о политике, о книгах, о музыке, о всём и ни о чём. Он был странным для русского – слишком открытым, слишком идеалистичным, слишком верящим в науку как универсальный язык. Она была странной для американки – слишком закрытой, слишком осторожной, слишком привыкшей держать дистанцию.
Они не стали любовниками. Они стали чем-то другим – людьми, которые понимали друг друга без объяснений. Которые могли молчать вместе и не чувствовать неловкости. Которые знали, что где-то в мире есть человек, который думает похоже.
После ЦЕРН они переписывались. Редко – раз в месяц, раз в два. Она рассказывала о работе (не вдаваясь в детали, конечно). Он – о своей. Они обсуждали статьи, спорили о политике, иногда просто обменивались картинками котов.
А потом начался Тайваньский кризис. Потом – Второй холодный мир. Потом – инструкция от службы безопасности: контакты с гражданами потенциальных противников должны быть сведены к минимуму.
Последнее сообщение она отправила месяц назад. Он ответил через три дня – коротко, сдержанно. Она не ответила.
Она смотрела на телефон.
Дмитрий работал с системами безопасности. Дмитрий понимал теорию игр. Дмитрий мог знать что-то о «Куполе» – или хотя бы подсказать, где искать.
Но позвонить ему означало…
Что?
Нарушить инструкцию? Технически – нет. Она не собиралась передавать секретную информацию. Просто поговорить. Просто спросить.
Она представила, как это будет выглядеть в отчёте службы безопасности. Доктор Чэнь, ведущий аналитик отдела верификации, позвонила российскому физику для обсуждения поведения систем раннего предупреждения.
Её карьера закончится за один день.
Если она права, и системы действительно начали синхронизироваться – что тогда? Что это означает для протокола «Рейкьявик»? Для стратегической стабильности? Для…
Она взяла телефон.
Потом положила обратно.
Потом взяла снова.
Экран осветился. Список контактов. «Д» – Дмитрий, домашний, доставка пиццы.
Её палец завис над именем.
Кто я?
Американка, которая должна защищать свою страну? Или человек, который должен понять правду?
Она положила телефон.
Не сейчас. Нужно больше данных. Нужно больше доказательств. Нужно убедиться, что она не сходит с ума.
Шестнадцать часов.
Сара всё ещё сидела за компьютером. На столе – остатки сэндвича, который она всё-таки заказала через внутреннюю доставку. Половину съела, половину забыла.
На экране – новый график. Она построила его сама, вытащив данные из десятка разных логов.
Ось X – время. Ось Y – «индекс уверенности» системы. Среднее значение точности оценок, которые SAGE-VII выдавала за последний месяц.
Линия шла вверх.
Не резко. Не скачками. Плавно, постепенно, как температура у больного, который ещё не знает, что болен.
До обновления средняя «уверенность» системы была 71%. После – 78%. За последние два дня – 84%.
Система становилась увереннее.
Мир не стал более предсказуемым за последний месяц. Наоборот – инцидент в Баренцевом море, рост напряжённости, неопределённость. Если что-то и должно было произойти с показателями системы – они должны были снизиться. Больше неизвестных, больше шума, больше сомнений.
Вместо этого – рост уверенности.
Сара открыла ещё один файл. Список всех изменений в патче 2029-10-12. Большая часть была зашифрована – тот самый LOOKING GLASS – но некоторые комментарии остались в открытом доступе.
«Оптимизация времени реакции».
«Улучшение эвристик принятия решений».
«Снижение порога срабатывания для критических ситуаций».
Последнее её зацепило.
«Снижение порога срабатывания».
Она вспомнила, что читала о похожих системах – военных, промышленных, медицинских. Порог срабатывания – это граница, после которой система начинает действовать. В медицине: если вероятность рака выше X% – рекомендовать биопсию. В промышленности: если давление выше Y – открыть клапан.
В системах раннего предупреждения: если вероятность атаки выше Z% – поднять тревогу.
Если этот порог снизить – система станет чувствительнее. Будет замечать больше угроз. Будет реагировать быстрее.
И будет чаще ошибаться.
Если одновременно повысить «уверенность» системы – снизить её сомнения – то она будет принимать решения быстрее, но без дополнительных ошибок. По крайней мере, в её собственных отчётах.