Эдуард Сероусов – Орфанский протокол (страница 10)
– С зондом?
– Да.
Ирэн покачала головой.
– Не знаю. Может, изучает. Может, разбирает на части. Может… – она помолчала, – …разговаривает.
– Разговаривает?
– Зонд нёс информационный пакет. Математические последовательности, изображения, звуки, наш алфавит, таблица элементов. Базовый набор для первого контакта. Если Орфан способен воспринимать информацию – он сейчас изучает её.
– И если он ответит…
– Если он ответит, – Ирэн посмотрела на таймер, – мы узнаем об этом.
Две минуты.
Одна минута.
Тридцать секунд.
Ирэн чувствовала, как её сердце бьётся всё быстрее. Глупо – семнадцать минут были произвольной границей, числом, которое она сама назначила без всяких оснований. Орфан не знал о её ожиданиях, не подчинялся её расписанию.
Пятнадцать секунд.
Десять.
Пять.
Ноль.
Ничего.
Ирэн выдохнула – не поняла, что задерживала дыхание. Конечно, ничего. Она была глупа, думая, что…
И тогда экраны взорвались светом.
Это было похоже на цунами.
Волна данных обрушилась на корабль, захлёстывая системы, переполняя буферы, заставляя ARIA работать на пределе возможностей. Экраны, секунду назад показывавшие статику, теперь пылали потоками символов, графиков, изображений – всего и сразу, слишком быстро, чтобы человеческий глаз мог уследить.
– ARIA! – закричала Ирэн. – Что происходит?!
– Принимаю передачу, – голос ИИ звучал странно – напряжённо, почти задыхаясь, хотя у машины не было лёгких. – Источник – объект. Частота… – пауза, – …частота не соответствует ни одному известному диапазону. Это… это что-то новое. Что-то, чего мы никогда не использовали.
– Заблокировать приём!
– Невозможно. Сигнал проникает через все экраны. Он… – ещё одна пауза, и Ирэн показалось, что она слышит в голосе ARIA нечто похожее на благоговение, – …он использует наши собственные системы как ретрансляторы. Он
Двери командного центра распахнулись. Накамура ворвался внутрь, за ним – остальные члены экипажа, привлечённые шумом и светом.
– Доклад!
– Мы принимаем передачу от объекта, – Ирэн указала на экраны. – Массивную. ARIA не может определить объём.
– Это атака?
– Не… не похоже. – Амара уже сидела за своим терминалом, пальцы летали по клавиатуре. – Это данные. Чистые данные. Нет никаких признаков вредоносного кода, никаких попыток перехвата контроля. Он просто… передаёт.
– Что передаёт?
– Всё.
Это слово повисло в воздухе, странное и невозможное.
– ARIA, – Ирэн повернулась к потолку, где, как она знала, располагались основные процессорные узлы ИИ. – Ты можешь выделить структуру? Найти паттерны?
– Работаю. – Голос ARIA был… другим. Ирэн не могла определить точно, но что-то изменилось. – Объём передачи – четыреста семнадцать терабайт и продолжает расти. Девяносто девять целых три десятых процента – шум. Случайные последовательности, неструктурированные данные, статика. Но ноль целых семь десятых процента… – пауза, – …это сигнал. Осмысленный сигнал.
– Ноль целых семь десятых процента от четырёхсот терабайт, – быстро подсчитала Амара. – Это почти три терабайта чистой информации. Боже мой.
– Что в этих трёх терабайтах?
– Анализирую. – ARIA замолчала, и тишина длилась мучительно долго – пять секунд, десять, пятнадцать. – Я выделяю несколько категорий данных. Первая – математика. Простые числа, последовательность Фибоначчи, геометрические соотношения. Базовый уровень, предназначенный для установления общего языка.
– Стандартный протокол первого контакта, – кивнула Ирэн. – Мы делаем то же самое.
– Вторая категория – структуры. Молекулярные модели, атомные конфигурации, химические формулы. Некоторые соответствуют известным нам веществам. Другие… – пауза, – …не существуют в нашей таблице элементов.
– Элементы острова стабильности?
– Возможно. Требуется дополнительный анализ.
– Третья категория?
– Биология.
Ирэн застыла.
– Что?
– Я регистрирую структуры, похожие на молекулы ДНК и РНК. Двойные спирали, нуклеотидные последовательности, белковые цепочки. Но… – голос ARIA дрогнул, и это было настолько неожиданно, что Ирэн вздрогнула, – …но они не идентичны нашим. Они похожи, как похожи родственные языки. Общий корень, разные ветви.
Амара вскочила со своего места.
– Покажи! – потребовала она. – Выведи на экран!
Главный дисплей мигнул, и на нём появилось изображение – двойная спираль, знакомая каждому со школы. Рядом – другая спираль, почти идентичная, но с тонкими различиями. Угол закрутки чуть иной. Расстояние между витками другое. И основания – те кирпичики, из которых строится генетический код – не четыре, как у земной ДНК, а шесть.
– Шесть оснований, – прошептала Амара. – Шесть. Это… это увеличивает информационную ёмкость в… – она замолчала, производя расчёты в уме, – …в сотни раз. Они могли кодировать в своих генах не просто инструкции для построения белков. Они могли кодировать целые библиотеки.
– Они – это кто? – спросил Накамура.
– Предтечи. – Ирэн не отрывала глаз от экрана. – Создатели зонда. Те, кто послал его сюда четыре миллиарда лет назад.
– И они посылают нам свой генетический код?
– Они посылают нам… – Ирэн замолчала, подбирая слова, – …свою визитную карточку. Представляются. Говорят: «Вот какие мы были. Вот из чего мы были сделаны».
Передача продолжалась. Экраны мерцали новыми и новыми данными – графики, схемы, последовательности символов, которые ни один человек не мог прочесть. ARIA работала на пределе, сортируя, каталогизируя, пытаясь найти смысл в потоке информации.
– Четвёртая категория, – объявил ИИ. – Символы.
– Те, что мы видели на поверхности?
– Да. Орфан передаёт… – пауза, – …словарь. Каждый символ сопровождается набором ассоциированных данных. Числа, геометрические формы, молекулярные структуры. Он… – ещё одна пауза, более долгая, – …он учит нас своему языку.
Ирэн почувствовала, как у неё подкашиваются ноги. Она схватилась за край консоли, чтобы не упасть.
Это было не нападение. Не угроза. Это был урок. Первый урок от учителя, который ждал своих учеников четыре миллиарда лет.
– Как долго продлится передача? – спросил Накамура.
– Невозможно определить, – ответила ARIA. – Поток данных не показывает признаков завершения. Объём может составить петабайты. Экзабайты. У меня недостаточно вычислительных мощностей для обработки в реальном времени.
– Что нам делать?