Эдуард Сероусов – Орфанский протокол (страница 12)
– И третья?
– «Цикл продолжается». Это самая сложная часть. «Цикл» – концепция, которая появляется в передаче тысячи раз. Она связана с повторением, возвращением, продолжением. Но также – с целью, смыслом, предназначением. Это не просто «вещи повторяются». Это скорее «порядок вещей соблюдается» или «миссия продолжается».
Ирэн закрыла глаза.
Четыре миллиарда лет. Четыре миллиарда лет этот зонд искал. Дрейфовал в темноте, между звёзд, через бездны времени и пространства. Ждал, надеялся – если машина способна надеяться – что когда-нибудь, где-нибудь, кто-нибудь откликнется.
И теперь – теперь она была здесь. Она и одиннадцать других людей, затерянных на краю Солнечной системы. Ответ на поиски, длившиеся дольше, чем существовала жизнь на Земле.
– Сообщи остальным, – сказала она, не открывая глаз. – Всех – в командный центр. Немедленно.
Они собрались за десять минут.
Ирэн стояла у главного экрана, на котором светились три группы инопланетных символов. Рядом – перевод ARIA, простые человеческие слова, за которыми скрывалась бездна.
Она рассказала. О передаче, о расшифровке, о первом слове. Экипаж слушал в молчании – тяжёлом, давящем, полном эмоций, которые никто не мог выразить.
Когда она закончила, первым заговорил Мишель Фонтен.
– Он искал нас, – сказал корабельный медик. Его голос дрожал. – Четыре миллиарда лет… он искал нас.
– Не нас конкретно, – поправила Амара. – Разумную жизнь. Любую разумную жизнь. Мы просто… – она развела руками, – …оказались первыми, кого он нашёл.
– Или последними, – тихо добавил Кай. Все посмотрели на него. – Что? Мы не знаем, сколько цивилизаций он посетил до нас. Сколько из них выжило. Сколько… – он не договорил.
– Это не важно. – Накамура скрестил руки на груди. – Важно то, что происходит сейчас. Что он от нас хочет?
– Он хочет продолжить цикл, – ответила Ирэн. – Что бы это ни означало.
– А что это означает?
– Мы не знаем. Пока. – Она указала на экран. – Это только первая фраза из шестнадцати терабайт. Там ещё тысячи, может быть миллионы сообщений. Ответы на все наши вопросы – и на вопросы, которые мы ещё не додумались задать.
– И сколько времени займёт расшифровка?
– При текущей скорости – годы. Десятилетия. – Ирэн помолчала. – Но мы можем ускорить процесс. Если установим двустороннюю связь.
– Двустороннюю связь, – повторил Накамура. – Ты хочешь
– Я хочу учиться у неё. – Ирэн посмотрела ему в глаза. – Юрий, подумай. Он уже учит нас. Он передал грамматику, словарь, базовые концепции. Он
– А если он воспримет это как угрозу?
– Он не воспринял зонд как угрозу. Он… – она замолчала, подбирая слово, – …он
– Мы не знаем, что случилось с зондом.
– Нет. Но мы знаем, что случилось с нами. Мы получили послание. Первое послание от внеземного разума в истории человечества.
Тишина. Ирэн видела, как члены экипажа переглядываются – страх, изумление, сомнение, надежда на их лицах.
– «Цикл продолжается», – медленно произнёс Ли Чжань. Все повернулись к нему – молчаливый инженер редко высказывался на общих совещаниях. – Какой цикл?
– Что? – не поняла Сара.
– Он сказал, что цикл продолжается. – Ли Чжань смотрел на экран с нечитаемым выражением. – Цикл чего? Поиска? Контакта? Чего-то ещё? – Он перевёл взгляд на Ирэн. – Зонды фон Неймана создаются для самореплицирующихся миссий. Они ищут ресурсы, строят копии себя, отправляют копии дальше. Это и есть цикл – поиск, репликация, распространение.
– Ты думаешь, что он хочет… размножиться? – Амара нахмурилась.
– Я думаю, что мы должны узнать, чего он хочет, прежде чем давать ему что-либо. – Ли Чжань пожал плечами. – Это просто здравый смысл.
Ирэн кивнула. Он был прав – разумеется, он был прав. Но…
– Посмотрите на это с другой стороны, – сказала она. – Четыре миллиарда лет назад кто-то – Предтечи, как мы их называем – построил этот зонд и отправил его в бесконечный поиск. Они знали, что не доживут до результата. Знали, что их цивилизация, возможно, не доживёт. Но они всё равно сделали это. Почему?
– Потому что могли? – предположил Кай.
– Может быть. Но я думаю – потому что верили. Верили, что где-то там, когда-нибудь, кто-то откликнется. Кто-то продолжит их дело. – Она обвела взглядом экипаж. – Мы не знаем, какое это дело. Мы не знаем, хорошее оно или плохое. Но мы обязаны узнать. Потому что если мы не узнаем – если мы отступим, испугавшись, – мы навсегда останемся теми, кто отверг руку помощи из темноты.
– Или теми, кто не попался в ловушку, – возразила Сара.
– Возможно. – Ирэн не стала спорить. – Но какую историю ты хочешь рассказать своим внукам? «Мы встретили посланца древней цивилизации и убежали»? Или «Мы встретили его – и узнали правду, какой бы она ни была»?
Снова тишина. Но другая – не давящая, а… задумчивая.
Накамура первым нарушил молчание.
– Голосование, – сказал он. – Кто за установление двусторонней связи с объектом?
Руки поднимались медленно, одна за другой. Ирэн. Амара. Кай. Ли Чжань. Мишель – колеблясь. Другие члены экипажа, которых она не видела из-за спин стоящих впереди.
– Кто против?
Две руки. Сара. И ещё один техник – Ирэн не запомнила его имени.
– Воздержались?
Никого.
– Решение принято. – Накамура повернулся к Ирэн. – Как ты собираешься это делать?
Она посмотрела на экран. На три группы символов. На слова, которые ждали ответа четыре миллиарда лет.
– Я начну с простого, – сказала она. – С ответа.
Ирэн сидела перед терминалом, и курсор мигал на пустом экране.
Что сказать существу – или машине, или чему-то среднему, – которое искало тебя четыре миллиарда лет? Какие слова выбрать для первого ответа человечества?
Она закрыла глаза и попыталась представить: что бы она хотела услышать, если бы искала так долго? Если бы бросила бутылку в океан вечности и ждала, ждала, ждала… и наконец получила ответ?
Наверное – просто знать, что бутылку нашли. Что кто-то прочёл. Что поиск не был напрасным.
Она открыла глаза и начала печатать.
– ARIA, – сказала она, – переведи следующее на язык зонда. Максимально точно, с сохранением эмоциональных маркеров.
– Готова, доктор.
– «Мы здесь».
Пауза.