Эдуард Сероусов – Орфанский протокол (страница 13)

– Перевод выполнен. Передать?

Ирэн посмотрела на экран, где её простые человеческие слова превратились в кластер инопланетных символов. Два слова – и десять минут на перевод. Язык с коэффициентом сложности семьдесят.

– Передать, – сказала она.

Экран мигнул. Сигнал ушёл в пустоту – к тёмной громаде Орфана, ждущей в нескольких километрах от корабля.

Секунда. Две. Десять.

Ирэн не дышала.

Минута.

Две.

Три.

И тогда – ответ.

Не поток данных, как раньше. Одна короткая вспышка. Один кластер символов, появившийся на экране как ответ на её слова.

– ARIA? – её голос был хриплым.

– Перевожу. – Пауза, показавшаяся вечностью. – «Я знаю».

Ирэн уставилась на экран.

Мы здесь.

Я знаю.

Он знал. Конечно, он знал. Он наблюдал за ними с момента их прибытия. Возможно – с момента их отлёта с Земли. Возможно – с момента их рождения.

Но он ответил. Признал их существование. Подтвердил контакт.

Она снова начала печатать. Пальцы дрожали.

– «Мы хотим понять».

Передача. Ожидание. Ответ – быстрее, чем в прошлый раз.

– «Я хочу быть понятым».

У Ирэн перехватило дыхание. Это было так… так человечно. Так просто и так глубоко одновременно.

Я хочу быть понятым.

Разве не этого хотел каждый? Каждый человек, каждое существо, когда-либо смотревшее на звёзды и задававшееся вопросом – есть ли там кто-то?

– «Почему ты искал?» – напечатала она.

Пауза. Дольше, чем раньше. Ирэн ждала, чувствуя, как секунды превращаются в минуты.

Наконец – ответ. Длиннее, сложнее.

– Перевод, – голос ARIA звучал странно. – «Потому что тишина – это смерть. Потому что одиночество – это конец. Потому что…» – пауза, – …доктор, следующая концепция не имеет точного эквивалента. Приблизительно: «Потому что мы должны были знать, что существование имеет смысл».

Ирэн закрыла глаза.

Потому что существование имеет смысл.

Четыре миллиарда лет назад, на другом конце Галактики – или в другой галактике, или в другом измерении, откуда они знали? – существа, о которых люди ничего не знали, задавались теми же вопросами. Смотрели в пустоту и спрашивали: зачем мы здесь? Есть ли кто-то ещё? Имеет ли всё это смысл?

И они не нашли ответа сами. Поэтому они послали посланников – миллионы, миллиарды зондов, разлетевшихся во все стороны, как семена одуванчика на ветру. Чтобы искать. Чтобы найти. Чтобы, может быть, когда-нибудь, кто-нибудь ответил: да, это имеет смысл.

Она открыла глаза и посмотрела на экран.

– «Мы тоже хотим знать», – напечатала она.

Ответ пришёл мгновенно.

– «Тогда слушай. Я расскажу».

И Орфан начал говорить.

Глава 4: Эхо Сингулярности

Орфан говорил.

Не словами в человеческом понимании – потоками данных, которые ARIA переводила в образы, звуки, ощущения. Ирэн сидела в астрометрической лаборатории, подключённая к нейроинтерфейсу корабля, и слушала голос, которому было четыре миллиарда лет.

Это было похоже на сон. На тот особенный вид сновидений, когда ты знаешь, что спишь, но не можешь проснуться – и не хочешь. Образы наплывали волнами, странные и прекрасные, пугающие и притягательные одновременно.

Звёзды. Не такие, как она знала – не точки света на чёрном бархате. Живые, пульсирующие, связанные паутиной невидимых нитей. Галактика как организм, дышащий медленным дыханием эонов.

Планета. Не Земля – что-то другое. Небо цвета запёкшейся крови, три солнца на горизонте, океан, отражающий свет так, словно сам состоит из жидкого огня.

И они. Те, кто смотрел на это небо и думал: «Мы одни?»

Ирэн вздрогнула. Образ дрогнул, как отражение в воде, и она поняла: это не просто данные. Это память. Память Орфана – или память тех, кто его создал, закодированная в его структурах миллиарды лет назад.

– ARIA, – её голос прозвучал хрипло. – Что я вижу?

– Ты принимаешь четвёртую категорию данных, – ответил ИИ. Его голос звучал иначе – мягче, с оттенком чего-то, похожего на благоговение. – Категорию, которую я изначально не смогла классифицировать. Теперь я понимаю, что это.

– Что?

– Воспоминания. Субъективный опыт. История, рассказанная не фактами, а… – пауза, – …переживаниями.

Ирэн закрыла глаза и позволила образам вернуться.

Существа. Не гуманоидные – совсем нет. Шесть конечностей, расположенных радиально вокруг центрального тела. Кожа – или то, что заменяло им кожу – переливалась цветами, которых не существовало в человеческом спектре. ARIA переводила их в оттенки синего и фиолетового, но Ирэн чувствовала: это лишь бледная тень истины.

Их глаза – если это были глаза – располагались по всей поверхности тела. Десятки, сотни точек восприятия, видящих мир во всех направлениях одновременно. Для них не существовало понятия «спереди» или «сзади». Они были везде.

Они двигались странно – не ходили, не летали, а словно перетекали из одной точки пространства в другую, оставляя за собой след мерцающего воздуха.

– Предтечи, – прошептала Ирэн.

– Так я их интерпретирую, – подтвердила ARIA. – Создатели зонда. Раса, существовавшая четыре миллиарда лет назад.

– Они… они красивые.

Слово вырвалось само. Не «странные», не «чужие», не «пугающие» – хотя всё это тоже было правдой. Красивые. Как красив шторм над океаном, как красива змея перед броском, как красива далёкая галактика, до которой не долететь за тысячу жизней.

Предтечи строили. Это было первое, что она поняла о них – они были строителями. Их мир был покрыт структурами, которые росли из земли, как деревья, и уходили в небо, как горы. Не здания в человеческом понимании – что-то среднее между архитектурой и экосистемой. Живые города, дышащие, меняющиеся, эволюционирующие.

Они общались светом. Вспышки на их телах складывались в паттерны, слишком сложные для человеческого восприятия. ARIA переводила их как музыку – симфонии смыслов, в которых каждая нота несла больше информации, чем целый человеческий язык.

Они были счастливы. Или – что-то похожее на счастье, что-то, что выходило за рамки человеческих эмоций, но имело ту же суть: удовлетворение от существования, радость познания, любовь к своему виду и своему миру.

А потом – тишина.

Ирэн открыла глаза. Она дрожала – не от холода, от чего-то другого. От масштаба того, что видела.

– Что случилось? – спросила она. – Почему тишина?

– Ты хочешь продолжить?