Эдуард Сероусов – Некроз пространства (страница 8)

– Я возглавлю группу, – немедленно отозвалась Мария.

– Исключено, – Савин покачал головой. – Вы слишком ценны как теоретик. Мы не можем рисковать потерять ведущего специалиста по квантовой физике.

– С уважением, директор, но именно моя теоретическая подготовка делает меня идеальным кандидатом для этой миссии, – возразила Мария. – Кто лучше меня сможет интерпретировать наблюдения в условиях изменённых физических законов? Кто быстрее поймёт принципы работы некротического пространства?

– Доктор Соколова права, – неожиданно поддержал её один из представителей МКК. – Теоретические знания будут критически важны непосредственно на месте. К тому же, она разработала защитный костюм и лучше всех понимает его функционирование.

Савин колебался, переводя взгляд с Марии на голографические проекции руководителей МКК.

– Это не просто научная экспедиция, – наконец произнёс он. – Это потенциально смертельно опасная миссия. Мы не знаем, что на самом деле происходит с людьми внутри некроза.

– Именно поэтому я должна идти, – твёрдо сказала Мария. – Я разработала теорию некроза пространства. Я общалась с Крыловой. Я глубже всех погрузилась в эту проблему. Если и есть шанс вернуться оттуда неизменённой, то он у меня.

После ещё одного раунда дебатов Савин наконец сдался.

– Хорошо, – неохотно согласился он. – Доктор Соколова возглавит научную часть экспедиции. Пилотом "Гагарина" назначается майор Сергей Волков, опытный космонавт с опытом экстремальных ситуаций. Третьим членом команды будет доктор Ирина Климова, эксобиолог, специализирующийся на экстремальных средах.

Мария кивнула, удовлетворённая составом. Волкова она знала по подготовке к предыдущим космическим миссиям – надёжный профессионал с военной выправкой и хладнокровием в критических ситуациях. Климову она встречала лишь мельком, но репутация у неё была превосходная – бесстрашный исследователь, изучавший жизнь в самых экстремальных условиях Земли, от глубоководных вулканов до антарктических льдов.

– Запуск состоится через 48 часов, – объявил Савин. – За это время нужно завершить подготовку костюмов, проверить все системы "Гагарина" и провести финальный инструктаж. Совещание окончено.

Когда люди начали расходиться, Савин подозвал Марию.

– Я всё ещё считаю это чрезмерным риском, доктор Соколова, – тихо сказал он. – Но раз уж вы настояли, у меня есть личная просьба.

– Слушаю, директор.

– Оставьте запечатанную запись с вашими последними теоретическими выкладками и гипотезами. На случай, если вы не вернётесь.

Мария задумчиво посмотрела на него, затем кивнула:

– Я подготовлю полный отчёт. Но не беспокойтесь, директор, – она позволила себе лёгкую улыбку, – я планирую вернуться.

Инженерная лаборатория станции "Фарадей" гудела от активности. Десятки специалистов работали над завершением подготовки защитных костюмов для экспедиции. Мария стояла в центре этого организованного хаоса, наблюдая за финальной сборкой своего костюма.

– Квантовые стабилизаторы откалиброваны и протестированы, – доложил главный инженер, пожилой мужчина с сосредоточенным взглядом. – Энергетическая автономность – 12 часов при полной нагрузке, 36 часов в режиме ожидания.

– Система жизнеобеспечения? – спросила Мария, внимательно изучая данные на голографическом дисплее.

– Тройное резервирование, – ответил инженер. – Даже при полном отказе основной системы вы сможете дышать не менее четырёх часов.

Мария кивнула, удовлетворённая ответом. Костюм представлял собой вершину инженерной мысли – объединение земных технологий с теоретическими концепциями, полученными от экипажа "Циолковского". Но самым революционным компонентом была система квантовой стабилизации, разработанная на основе её собственных исследований многомерных пространств.

Теоретически, костюм создавал вокруг носителя микроскопический "пузырь" стабильного пространства-времени, защищая от искажающего воздействия некроза. Но проверить это можно было только на практике, и Мария прекрасно понимала риск.

– Доктор Соколова, – к ней подошёл майор Волков, коренастый мужчина с коротко стриженными седеющими волосами и внимательным взглядом. – Могу я поговорить с вами наедине?

Они отошли в сторону, к небольшой технической нише, где можно было говорить без посторонних ушей.

– Я изучил ваш отчёт о коммуникации с доктором Крыловой, – начал Волков без предисловий. – И у меня есть серьёзные опасения относительно этой миссии.

– Какого рода опасения, майор? – спросила Мария, хотя уже догадывалась об ответе.

– Если некроз действительно влияет на сознание, как утверждает Крылова, то какие гарантии, что мы сохраним свою личность? Что не станем частью этого… коллектива?

Мария оценила прямоту вопроса. Волков был не из тех, кто избегает неприятной правды.

– Честно? Полной гарантии нет, – ответила она так же прямо. – Костюм должен защитить нашу физическую оболочку и, теоретически, сознание. Но мы вступаем в неизведанную территорию.

Волков кивнул, принимая ответ.

– Я военный, доктор Соколова. Я привык к риску. Но я предпочитаю знать, во что ввязываюсь.

– Тогда вам следует знать ещё кое-что, – Мария понизила голос. – У меня есть теория, что физическое воздействие некроза – лишь верхушка айсберга. Возможно, это проявление чего-то гораздо более фундаментального – контакта с пространством, где действуют совершенно иные законы физики. Если так, то наше понимание реальности может оказаться глубоко ошибочным.

Волков помолчал, переваривая информацию.

– Знаете, мой дед воевал во Вторую мировую, – неожиданно сказал он. – Он говорил, что самое страшное на войне – не знать, с чем ты сражаешься. Кажется, мы в похожей ситуации.

– С одним отличием, – слабо улыбнулась Мария. – Мы идём не сражаться, а понять. По крайней мере, пока.

– Хотелось бы верить, что понимание придёт раньше, чем необходимость сражаться, – философски заметил Волков. – Что ж, спасибо за честность, доктор. Увидимся на предполётном инструктаже.

Он ушёл, оставив Марию наедине с её мыслями. Она повернулась к своему костюму, массивной конструкции, похожей на доспех футуристического рыцаря. Сработает ли их защита? Или они все станут частью некроза, очередными разумами, поглощёнными коллективным сознанием?

Она вздохнула и вернулась к работе. Через 36 часов они узнают ответ.

Медицинский отсек станции "Фарадей" был преобразован в центр предполётной подготовки. Мария, Волков и Климова проходили последние проверки перед миссией.

Ирина Климова, стройная женщина с пронзительными зелёными глазами и практичной короткой стрижкой, оказалась приятной неожиданностью для Марии. Несмотря на репутацию бесстрашного исследователя, она обладала спокойным, методичным подходом к работе и сухим, иногда циничным чувством юмора.

– Значит, мы собираемся нырнуть в космическую аномалию, которая нарушает законы физики и может поглотить наши личности, – сказала Климова, пока медтехник проверял её нейрологические показатели. – И всё это в костюмах, которые никогда не тестировались в подобных условиях. Обычный вторник, не так ли?

– Для космической станции у края Солнечной системы – вполне обычный, – ответил Волков, проверяя результаты своего медосмотра.

Мария ценила этот лёгкий обмен шутками. Он помогал снять напряжение перед миссией, которое, несмотря на все попытки сохранять хладнокровие, ощущалось каждым из них.

Доктор Морозова, главный медик станции, подошла к Марии с планшетом, на котором отображались результаты её обследования.

– Всё в норме, доктор Соколова, – сказала она. – Но я вижу признаки хронического недосыпа и повышенного уровня стресса. В обычных условиях я бы рекомендовала отложить миссию, но…

– Но условия не обычные, – закончила за неё Мария. – Не беспокойтесь, доктор. Я в порядке.

Морозова посмотрела на неё с профессиональным скептицизмом, но не стала настаивать.

– В таком случае, у меня есть для вас стимуляторы, которые можно использовать в экстренной ситуации, – она передала Марии небольшой медицинский контейнер. – Но только в крайнем случае. Они могут вызвать искажение восприятия при длительном использовании.

– Спасибо, – Мария приняла контейнер и поместила его в специальный отсек своего костюма.

После завершения медицинских проверок команда перешла в тактический зал для финального инструктажа. Директор Савин и руководитель проекта Корнев ждали их у трёхмерной голографической модели "Циолковского" и окружающей его некротической зоны.

– Миссия разделена на три фазы, – начал Корнев, активируя анимацию на голограмме. – Фаза первая: подлёт к границе аномалии и её пересечение на корабле "Гагарин". Фаза вторая: предварительное исследование пространства внутри аномалии, сбор данных о физических законах и условиях. Фаза третья: стыковка с "Циолковским" и контакт с экипажем.

Голограмма показала симуляцию каждой фазы, с прогнозируемыми траекториями и ключевыми точками принятия решений.

– Общая продолжительность миссии не должна превышать 8 часов, – продолжил Корнев. – Это две трети от максимального времени работы защитных костюмов. Мы заложили значительный запас на непредвиденные обстоятельства.

– Постоянная связь со станцией – абсолютный приоритет, – добавил Савин. – При первых признаках нестабильности канала связи или нарушений в работе костюмов вы немедленно возвращаетесь.