Эдуард Сероусов – Некроз пространства (страница 10)

– Да, – кивнула Мария. – Это похоже на… эхо. Визуальное воспроизведение события, которое уже произошло или ещё произойдёт.

– Память пространства, – прошептала Климова. – Некроз сохраняет образы событий и периодически воспроизводит их.

– Или это проявление нелинейного течения времени, – предположила Мария. – Мы могли наблюдать "Циолковский" в прошлом или будущем.

Они продолжили движение к настоящему "Циолковскому", каждую секунду фиксируя и анализируя странные явления внутри некротической зоны. Чем ближе они подлетали к кораблю, тем чаще наблюдали "призраки" – фрагментарные образы событий, происходивших в этом пространстве в разные моменты времени.

– Словно весь континуум пространства-времени здесь разорван на фрагменты и перемешан, – пробормотала Мария, наблюдая, как очередной призрачный образ рассеивается перед ними. – Прошлое, настоящее и будущее существуют одновременно.

– И при этом корабль выглядит полностью материальным и стабильным, – заметил Волков, указывая на приближающийся "Циолковский". – Никаких признаков повреждений или деградации.

– Напротив, – сказала Климова, изучая показания биосканеров, – он выглядит слишком идеальным, словно был создан вчера, а не тридцать лет назад.

По мере приближения к "Циолковскому" они заметили, что корабль окружён слабым голубоватым свечением, видимым только под определёнными углами. Это свечение пульсировало в медленном, гипнотическом ритме, создавая иллюзию дыхания.

– Мы на расстоянии стыковки, – сообщил Волков. – Визуально наблюдаю открытый стыковочный шлюз и активные навигационные огни.

– Станция "Фарадей", "Гагарин", – Мария активировала канал связи. – Мы готовимся к стыковке с "Циолковским". Все системы в норме. Продолжаем миссию согласно плану.

Сквозь усиливающиеся помехи донёсся голос директора Савина:

– "Гагарин", подтверждаем. Будьте предельно осторожны. При малейших признаках опасности немедленно прерывайте контакт.

– Принято, станция, – ответила Мария и повернулась к своим спутникам. – Готовы?

Волков кивнул, его лицо за стеклом шлема было сосредоточенным и решительным. Климова слегка улыбнулась:

– Как никогда.

"Гагарин" начал финальное сближение с "Циолковским", и Мария не могла избавиться от ощущения, что они переходят не просто физическую границу, а некий метафизический рубеж, за которым их ждёт нечто, способное навсегда изменить не только науку, но и само человеческое восприятие реальности.

ГЛАВА 5: ВСТРЕЧА

"Гагарин" плавно приближался к стыковочному узлу "Циолковского". Волков управлял кораблём с предельной осторожностью, компенсируя странные искажения физических законов внутри некротической зоны. Хотя их защитные костюмы создавали стабильный пузырь пространства-времени вокруг тел, сам корабль был подвержен тонким, но заметным изменениям.

– Двигатели работают с повышенной эффективностью, – заметил Волков, сверяясь с показаниями приборов. – Мы получаем на 17% больше тяги при том же расходе топлива.

– Энтропия течёт вспять, – пробормотала Мария, анализируя данные. – Термодинамические процессы частично обращаются. Это соответствует моей теории некроза.

По мере приближения они могли детально рассмотреть "Циолковский" – массивный исследовательский корабль с характерной конструкцией первого поколения межзвёздных кораблей. Его корпус блестел в странном, рассеянном свете некротической зоны, словно только что сошедший с верфи. Навигационные огни мерцали в идеальном ритме, а стыковочный шлюз был открыт, будто приглашая их внутрь.

– Что-то не так, – тихо сказала Климова, внимательно глядя на обзорный экран. – Корабль слишком идеален. Ни микрометеоритных повреждений, ни следов космической радиации, ни даже пыли. Тридцать лет в космосе должны были оставить следы.

– Если только время здесь не течёт иначе, – ответила Мария. – Для "Циолковского" могло пройти не тридцать лет, а гораздо меньше… или больше.

– Или корабль как-то регенерирует, – предположил Волков. – Если энтропия обращена, возможно, любые повреждения самовосстанавливаются.

Мария кивнула, соглашаясь с обеими гипотезами. В условиях некроза пространства обычная логика не работала – приходилось рассматривать все возможности, даже самые невероятные.

– Готовлюсь к финальному сближению, – сообщил Волков. – Расстояние до стыковочного узла – 20 метров.

В этот момент их коммуникационная система ожила, и сквозь статические помехи прорезался знакомый механический голос:

– "Гагарин", говорит капитан Вихров с борта "Циолковского". Приветствуем вас. Стыковочные системы активны и готовы к приёму. Пожалуйста, следуйте стандартному протоколу причаливания.

Трое исследователей обменялись взглядами. Услышать голос капитана Вихрова здесь, внутри аномалии, было одновременно обнадёживающим и тревожным.

– "Циолковский", "Гагарин", – ответил Волков. – Подтверждаем получение инструкций. Начинаем процедуру стыковки.

Под его управлением "Гагарин" медленно приблизился к стыковочному узлу "Циолковского". Магнитные захваты активировались, плавно притягивая корабли друг к другу, пока не произошло сцепление с характерным металлическим звуком, эхом прокатившимся по корпусу.

– Стыковка завершена успешно, – доложил Волков. – Герметичность соединения подтверждена. Готовимся к переходу.

– Станция "Фарадей", "Гагарин", – Мария активировала канал связи с базой. – Докладываю: мы успешно состыковались с "Циолковским". Переходим к следующей фазе миссии – контакту с экипажем.

Ответ пришёл с значительной задержкой и сквозь сильные помехи, но голос Савина всё ещё можно было разобрать:

– "Гагарин", принято. Будьте крайне осторожны. Сохраняйте непрерывную передачу данных. При малейших признаках опасности немедленно возвращайтесь.

– Принято, станция, – ответила Мария. – Следующий сеанс связи через 30 минут или при значимых событиях.

Команда провела тщательную проверку своих защитных костюмов перед переходом на "Циолковский". Все системы функционировали нормально, квантовая стабилизация поддерживала локальный пузырь стабильного пространства-времени вокруг каждого из них.

– Датчики не фиксируют опасных уровней радиации или токсичных веществ на "Циолковском", – сообщила Климова, изучая показания анализаторов. – Атмосферный состав в норме для человеческого дыхания. Это странно, учитывая тридцатилетнее отсутствие технического обслуживания.

– Ещё одно доказательство нарушения энтропии, – кивнула Мария. – Системы не деградируют, а поддерживают стабильное состояние или даже улучшаются со временем.

– Тем не менее, мы сохраняем полную герметичность костюмов, – твёрдо сказал Волков. – Никаких компромиссов с безопасностью.

Мария и Климова согласно кивнули. Они слишком мало знали о природе некроза, чтобы рисковать прямым контактом.

Волков активировал механизм открытия шлюза, и переходной туннель между кораблями наполнился мягким светом. Через внутреннее окно они могли видеть стыковочный отсек "Циолковского" – чистое, хорошо освещённое помещение, выглядевшее так, словно им пользовались вчера, а не тридцать лет назад.

– Я иду первым, – сказал Волков, проверяя системы своего костюма в последний раз. – Доктор Соколова, вы вторая. Доктор Климова замыкает. Держим постоянную связь.

Он открыл внутренний шлюз "Гагарина" и осторожно перешёл в переходной туннель. Мария следовала за ним, внимательно наблюдая за показаниями приборов в своём костюме. Каждый шаг сопровождался сбором и анализом данных об окружающей среде.

Когда они достигли шлюза "Циолковского", тот открылся автоматически, словно корабль ожидал их прибытия. За ним оказался просторный стыковочный отсек с рядами технического оборудования и панелями управления.

– Всё выглядит полностью функциональным, – заметила Климова, оглядываясь вокруг. – И безупречно чистым.

– Квантовые флуктуации здесь сильнее, чем в открытом пространстве некротической зоны, – сообщила Мария, сверяясь с показаниями сенсоров. – Похоже, "Циолковский" – эпицентр аномалии.

– Добро пожаловать на борт "Циолковского".

Голос, раздавшийся из динамиков переговорного устройства, заставил всех троих резко повернуться. В дверном проёме, ведущем из стыковочного отсека во внутренние помещения корабля, стоял человек – мужчина среднего роста с военной выправкой и коротко остриженными седыми волосами. Он был одет в стандартную форму космического флота МКК тридцатилетней давности, безупречно чистую и отглаженную.

– Капитан Андрей Вихров, – представился он, слегка склонив голову. – Командир "Циолковского".

Мария внимательно изучала его через стекло своего шлема. Капитан выглядел точно как на фотографиях перед запуском миссии – мужчина около сорока пяти лет, подтянутый, с проницательным взглядом и чёткими чертами лица. Никаких признаков старения за тридцать лет, прошедших с момента исчезновения корабля.

– Капитан Вихров, – Волков сделал шаг вперёд. – Майор Сергей Волков, пилот исследовательского корабля "Гагарин". Со мной доктор Мария Соколова, физик-теоретик, и доктор Ирина Климова, эксобиолог. Мы представляем научную миссию со станции "Фарадей".

– Я знаю, кто вы, – ответил Вихров с лёгкой, почти неестественной улыбкой. – Мы наблюдали за вашим приближением. Я рад, что МКК наконец решила отправить спасательную миссию.

Было что-то странное в его движениях – слишком плавные, словно хореографически выверенные, без естественной человеческой неловкости или мелких непроизвольных жестов.