Эдуард Сероусов – Некроз пространства (страница 11)

– Капитан, – Мария шагнула вперёд, – мы здесь с исследовательской миссией. Аномалия, окружающая ваш корабль, представляет научный интерес и потенциальную угрозу.

– Аномалия, – повторил Вихров, его улыбка не изменилась. – Да, конечно. Мы называем её некрозом. Доктор Зотов придумал этот термин. Он очень точно описывает состояние пространства вокруг нас.

– Мы хотели бы задать вам несколько вопросов, капитан, – продолжила Мария. – О том, что произошло при активации варп-двигателя, о природе некроза, о состоянии экипажа.

– Разумеется, – кивнул Вихров. – Следуйте за мной в конференц-зал. Там будет удобнее разговаривать. Кстати, – он указал на их массивные костюмы, – эти защитные меры излишни. Внутри "Циолковского" вы в полной безопасности.

– При всём уважении, капитан, – твёрдо ответил Волков, – мы предпочтём оставаться в костюмах согласно протоколу нашей миссии.

Вихров на секунду замер, и Марии показалось, что в его глазах промелькнуло что-то чуждое, нечеловеческое. Но момент прошёл так быстро, что она не была уверена, не привиделось ли ей это.

– Как пожелаете, – произнёс капитан с той же неизменной улыбкой. – Хотя костюмы выглядят… неудобными.

Он повернулся и направился вглубь корабля. Трое исследователей последовали за ним, внимательно наблюдая за окружением и продолжая собирать данные.

Коридоры "Циолковского" были безупречно чистыми и хорошо освещёнными. Никаких признаков износа или деградации материалов, словно корабль только вчера сошёл с верфи. Но была и странность – геометрия пространства казалась слегка искажённой. Прямые коридоры иногда создавали ощущение лёгкого изгиба, а расстояния между точками не всегда соответствовали ожидаемым.

– Вы заметили? – тихо спросила Климова по внутренней связи костюмов. – Мы прошли этот перекрёсток дважды, но с разных направлений.

– Пространственная топология нарушена, – кивнула Мария. – Внутренние размеры не соответствуют внешним габаритам корабля. Это согласуется с теорией искривления пространства-времени внутри некротической зоны.

Вскоре они достигли конференц-зала – просторного помещения с овальным столом и панорамными экранами, показывающими искажённый космос вокруг корабля. Здесь их ждали ещё трое членов экипажа, также одетых в безупречные униформы и демонстрирующих ту же неестественную молодость, что и капитан.

– Позвольте представить, – сказал Вихров. – Инженер Борис Левин, – он указал на крупного мужчину с пронзительным взглядом и металлическими протезами вместо кистей рук. – Нейрофизиолог Елена Крылова, – хрупкая женщина с короткими тёмными волосами и неестественно бледной кожей кивнула гостям. – И наш навигатор Павел Орлов, – молодой человек с абсолютно безэмоциональным лицом слегка наклонил голову.

Мария особенно внимательно рассмотрела Крылову, пытаясь понять, та ли это женщина, что связывалась с ней со странным предупреждением. Внешне она соответствовала голографической фотографии из личного дела, но в её взгляде было что-то отсутствующее, словно её сознание находилось где-то далеко.

– Рад познакомиться с первыми посетителями за тридцать лет, – произнёс Левин, демонстрируя свои протезы. – Самодельная работа. Пришлось импровизировать после несчастного случая.

Его движения были ещё более неестественными, чем у капитана – слишком точными, механическими, как у робота, имитирующего человека.

– Где остальные члены экипажа? – спросил Волков, заметив, что присутствуют лишь четверо из двенадцати.

– Они заняты своими обязанностями, – ответил Вихров. – Корабль требует постоянного обслуживания, даже в нашем… особом состоянии.

– А доктор Зотов? – спросила Мария, упомянув теоретика, создавшего варп-двигатель. – Мы хотели бы поговорить с ним о технических аспектах активации двигателя.

По конференц-залу словно пробежала невидимая рябь. Все четверо членов экипажа на долю секунды замерли в неестественных позах, а затем одновременно вернулись к нормальному поведению, словно ничего не произошло.

– Доктор Зотов… недоступен в данный момент, – произнёс Вихров после паузы. – Он переживает один из своих… периодов отсутствия.

– Что это значит? – нахмурилась Климова.

– Некроз влияет на сознание по-разному, – неожиданно заговорила Крылова, её голос звучал мягче и живее, чем у остальных. – Некоторые из нас более восприимчивы к его воздействию. Доктор Зотов иногда… теряет себя. Уходит в пространство между мыслями.

Мария внимательно наблюдала за Крыловой, пытаясь определить, насколько эта женщина соответствует той, что предупреждала её о опасности. В её словах чувствовался намёк на что-то большее, но выражение лица оставалось отстранённым.

– Капитан Вихров, – Мария решила перейти к основной цели визита, – расскажите нам, что произошло при активации варп-двигателя? Как образовалась эта аномалия?

Вихров опустился в кресло во главе стола и жестом пригласил гостей сделать то же самое. Когда все расположились, он начал свой рассказ:

– Всё шло по плану до момента активации. Двигатель запустился нормально, показатели были в пределах ожидаемых значений. Но затем произошло нечто непредвиденное.

Он сделал паузу, и Мария заметила, как все члены экипажа синхронно моргнули, словно перезагружая программу.

– При формировании варп-пузыря возникла нестабильность, – продолжил Вихров. – Не в обычном пространстве, а на квантовом уровне. Доктор Зотов назвал это "квантовым разрывом". Вместо перемещения корабля через пространство произошло нечто иное – пространство вокруг нас… изменилось. Трансформировалось. Стало некротическим.

– Что именно означает "некротическое"? – спросила Климова. – Этот термин подразумевает смерть ткани.

– Метафора несовершенна, – ответил Левин, его металлические пальцы тихо щёлкали, ритмично сжимаясь и разжимаясь. – Но точна в своей сути. Обычное пространство-время "умирает", превращаясь в нечто иное. Законы физики инвертируются. Энтропия течёт вспять. Причинность становится гибкой.

– Мы обнаружили, что некротическое пространство расширяется, – прямо сказала Мария. – Медленно, но с признаками ускорения. Это подтверждается?

Снова та же странная синхронная пауза у всех членов экипажа, будто они одновременно получили обновление информации.

– Да, – наконец ответил Вихров. – Некроз распространяется. Сначала очень медленно, теперь быстрее. Это естественный процесс. Как… раковая опухоль. Или как здоровая ткань, заменяющая больную. Зависит от точки зрения.

– И каковы ваши прогнозы? – спросил Волков. – Что произойдёт, если процесс продолжится?

– Некроз поглотит всё, – просто ответила Крылова. – Сначала ближайшее пространство. Потом Солнечную систему. Затем галактику. Это неизбежно. Это… эволюция вселенной.

В её голосе было что-то, что заставило Марию вздрогнуть – не страх или тревога, а странное смирение, почти восхищение неотвратимостью процесса.

– И вы не пытались остановить это? – спросила Климова с нотками возмущения в голосе.

– Мы не можем покинуть зону некроза, – ответил Вихров. – Мы пробовали. Многократно. Граница непроницаема для нас. Мы стали частью этого пространства, оно изменило нас так же, как мы изменили его.

– Что происходит с людьми внутри некроза? – спросила Мария, внимательно наблюдая за реакцией экипажа. – Как он влияет на человеческое сознание и тело?

– Интересный вопрос, – Левин слегка наклонил голову, его металлические пальцы продолжали ритмично двигаться. – Физически мы не стареем. Не испытываем голода или жажды. Раны заживают… странным образом.

Он поднял свои протезы:

– Когда я потерял руки в аварии с реактором, они начали отрастать заново. Но неправильно. Искажённо. Я предпочёл создать механические заменители.

– А сознание? – настаивала Мария.

– Сложнее, – ответила Крылова, и на мгновение Марии показалось, что в её глазах мелькнула искра осознанности, словно настоящая Крылова на секунду пробилась сквозь какую-то маску. – Наши личности… размываются. Иногда мы действуем как единый организм. Иногда возвращаемся к индивидуальности. Это… флуктуация.

– Некроз объединяет нас, – добавил Вихров. – Не только друг с другом, но и с самим пространством. Мы чувствуем его. Оно чувствует нас.

– И оно распространяется через вас, – тихо произнесла Мария, озвучивая своё понимание. – Вы стали проводниками некроза.

– Не проводниками, – поправил Вихров. – Симбионтами. Некроз не паразит, доктор Соколова. Это… эволюция. Следующий шаг развития вселенной.

Мария заметила, что их разговор становится всё более странным и философским, уводя от конкретных фактов, которые они пришли выяснить.

– Капитан, – она решила вернуться к практическим вопросам, – вы упоминали бортовые журналы в наших коммуникациях. Мы хотели бы изучить записи о первых днях после активации варп-двигателя. Это поможет нам понять природу некроза.

– Конечно, – кивнул Вихров. – Следуйте за мной в мою каюту. Там хранятся все записи.

Он поднялся, и остальные члены экипажа сделали то же самое с тревожащей синхронностью. Гости последовали за капитаном, продолжая фиксировать данные об окружающей среде через сенсоры своих костюмов.

Каюта капитана Вихрова представляла собой небольшое, но функциональное помещение с рабочим столом, спальной зоной и личными вещами, аккуратно разложенными на полках. Как и всё на корабле, она выглядела безупречно чистой и ухоженной, без единого признака тридцатилетнего использования.