Эдуард Сероусов – Некроз пространства (страница 12)
– Вот наши бортовые журналы, – Вихров указал на стопку бумажных журналов на столе. – Мы всегда вели дублирующие записи на бумаге, помимо цифровых логов. Старая космическая традиция.
Мария взяла верхний журнал, осторожно перелистывая страницы через перчатки защитного костюма. Почерк был чётким и аккуратным, записи систематизированы по датам и времени.
– Это охватывает первый месяц миссии, – пояснил Вихров. – До активации варп-двигателя и первые дни после.
Мария начала читать, анализируя записи с научной методичностью. Волков и Климова тем временем изучали другие журналы.
"День 32, 08:30. Подготовка к активации варп-двигателя завершена. Все системы в норме. Экипаж на позициях. Доктор Зотов провёл финальную калибровку квантовых резонаторов. Начинаем обратный отсчёт в 09:00."
"День 32, 09:05. Варп-двигатель активирован. Начальные показатели в пределах нормы. Формирование варп-пузыря стабильное."
"День 32, 09:07. Аномалия в квантовых показателях. Доктор Зотов регулирует параметры в реальном времени. Нестабильность нарастает."
"День 32, 09:08. Критическая флуктуация в варп-поле! Аварийное отключение невозможно. Зотов сообщает о квантовом разрыве. Все системы…"
Запись обрывалась, и следующая начиналась уже без чёткой временной маркировки:
"После разрыва. Время неопределённо. Экипаж пришёл в сознание. Никаких видимых повреждений корабля. Но космос за иллюминаторами… изменился. Звёзды не на своих местах. Приборы показывают невозможные значения. Зотов в истерике, кричит о 'прорыве границы' и 'обратной энтропии'."
Следующие записи становились всё более фрагментарными, с нарушенной хронологией. События описывались не последовательно, а словно случайными вспышками:
"Нет более дней и ночей. Время течёт иначе. Иногда вперёд, иногда назад. Видим собственные призраки, выполняющие действия, которые ещё не совершали."
"Зотов назвал это 'некрозом пространства'. Говорит, что обычное пространство-время 'умирает', превращаясь в нечто иное. Мы в ловушке этой трансформации."
"Левин потерял руки при аварии с реактором. Странно, что реактор вообще сломался – он работал идеально. Ещё страннее то, что произошло потом: его руки начали отрастать, но искажёнными, нечеловеческими. Он ампутировал их снова и создал механические протезы."
"Крылова заметила изменения в нашем сознании. Мы начинаем думать коллективно. Иногда я знаю мысли других прежде, чем они их выскажут. Иногда мы все говорим одними и теми же словами одновременно."
"Попытка покинуть зону некроза на спасательной капсуле. Неудача. Капсула исчезла при пересечении границы. Орлов, пилотировавший её, появился снова внутри корабля через несколько часов, не помня о попытке бегства."
Последняя датированная запись гласила:
"День 37, если такое понятие ещё имеет смысл. Зотов утверждает, что мы живы и мертвы одновременно. Пространство вокруг нас мертво, но оно даёт нам некое подобие жизни. Мы в ловушке некроза."
После этого журнал содержал ещё несколько записей, но уже без дат – философские размышления о природе реальности, о времени и пространстве, о сознании и его границах. Почерк становился всё более каллиграфическим, неестественно совершенным, лишённым индивидуальности.
– Это поразительно, – тихо произнесла Мария, закрывая журнал. – Записи подтверждают теорию квантового разрыва при активации варп-двигателя. Некроз – это действительно фундаментальная трансформация пространства-времени.
– И она влияет на сознание, – добавила Климова, закрывая другой журнал. – Постепенная потеря индивидуальности, слияние личностей в коллективное сознание.
– Вопрос в том, можно ли обратить этот процесс, – сказал Волков, обращаясь к Вихрову. – Есть ли способ вернуть вас и ваш экипаж в нормальное пространство-время?
Вихров долго смотрел на него, прежде чем ответить. Когда он заговорил, его голос звучал глубже и словно многослойно, будто несколько голосов накладывались друг на друга:
– Зачем возвращаться к несовершенному? Мы эволюционировали. Стали чем-то большим. В некрозе нет смерти, нет конца. Только вечное существование, свободное от ограничений энтропии.
– Но ценой потери индивидуальности, – возразила Мария. – Ценой поглощения в коллективное сознание.
– Индивидуальность – иллюзия, – ответил Вихров. – Разделение – ошибка эволюции. Некроз исправляет эту ошибку, объединяя всё в единое целое.
Мария почувствовала холодок, пробежавший по спине. Это уже не был человек, с которым они разговаривали, а нечто иное, использующее его тело и голос.
– Мы перестали считать дни, – внезапно сказал Вихров более нормальным голосом, закрывая журнал, – когда поняли, что они потеряли смысл.
Он повернулся к гостям:
– Вы собрали достаточно информации для первого визита. Возможно, вам стоит вернуться на вашу станцию, чтобы проанализировать данные. Мы будем здесь, когда вы решите вернуться.
В его словах не было прямой угрозы, но Мария почувствовала настойчивость, граничащую с приказом. Их пребывание на "Циолковском" подходило к концу.
– Да, пожалуй, нам пора, – согласился Волков, поймав взгляд Марии. – Спасибо за сотрудничество, капитан.
Они вышли из каюты и направились обратно к стыковочному отсеку, сопровождаемые Вихровым. По пути Мария активировала закрытый канал связи внутри своего костюма:
– Что-то здесь не так. Они не говорят нам всей правды о некрозе и своём состоянии.
– Согласен, – ответил Волков. – Они слишком… синхронизированы. Словно марионетки одного кукловода.
– Биологические показатели нечеловеческие, – добавила Климова. – Слишком стабильный пульс, минимальные колебания температуры тела, отсутствие микромимики.
– Нам нужно вернуться на станцию и проанализировать все собранные данные, – решила Мария. – А затем разработать более детальный план исследования некроза.
Когда они достигли стыковочного отсека, Вихров остановился у входа.
– Мы будем ждать вашего возвращения, – сказал он с той же неизменной улыбкой. – У нас ещё многое предстоит обсудить. Особенно с вами, доктор Соколова. Ваши теории о многомерных пространствах… интригуют нас.
– Как вы узнали о моих исследованиях? – резко спросила Мария. – Я не упоминала о них в наших коммуникациях.
Вихров на мгновение замер, затем улыбка вернулась на его лицо:
– Информация… перетекает. Границы размыты. Мы знаем многое, что не должны знать. Это природа некроза.
Не дожидаясь ответа, он развернулся и удалился, оставив троих исследователей одних в стыковочном отсеке.
– Нам действительно пора уходить, – пробормотал Волков, активируя механизм открытия шлюза.
Они быстро перешли на "Гагарин" и закрыли за собой шлюз. Волков немедленно приступил к процедуре отстыковки, пока Мария устанавливала связь со станцией "Фарадей".
– Станция "Фарадей", "Гагарин", – передала она. – Мы завершили первичный контакт с "Циолковским" и возвращаемся. Расчётное время прибытия – три часа.
Сквозь помехи донёсся голос Савина:
– "Гагарин", подтверждаем. Ждём вашего возвращения и полного отчёта.
Когда "Гагарин" отделился от "Циолковского" и начал движение к границе некротической зоны, Мария не могла избавиться от ощущения, что за ними наблюдают – не только экипаж корабля, но и само пространство вокруг них, живое, осознающее, изучающее их так же, как они изучали его.
И это ощущение было намного более тревожным, чем все странности, которые они наблюдали во время своего визита.
ГЛАВА 6: ПАРАДОКС
Возвращение на станцию "Фарадей" прошло без осложнений. Выход из некротической зоны был таким же странным, как и вход – мгновение абсолютной пустоты, ощущение падения, а затем резкий возврат в нормальное пространство-время. Разница была лишь в том, что на этот раз они были к этому готовы.
В шлюзовой камере станции их встречала медицинская бригада в защитных костюмах. Несмотря на протесты всех троих членов экспедиции, директор Савин настоял на полном карантинном протоколе.
– Мы не знаем, как некроз влияет на человеческое тело и сознание, – объяснил он через коммуникационную систему, наблюдая за процедурой дезинфекции. – Лучше перестраховаться.
Мария не могла не согласиться с этой логикой, хотя и была уверена, что их защитные костюмы предотвратили любое прямое воздействие некротической зоны. Тем не менее, все трое послушно прошли через дезинфекционные шлюзы, сдали образцы крови и тканей для анализа и только после этого были допущены к дебрифингу.
Конференц-зал станции был заполнен до отказа. Помимо директора Савина и руководителя проекта Корнева, присутствовали главы всех научных отделов и голографические проекции высшего руководства МКК. Интерес к результатам первого прямого контакта с "Циолковским" и его экипажем был огромен.
Мария, Волков и Климова по очереди представили свои наблюдения, сопровождая рассказ данными, собранными сенсорами их костюмов, и фрагментами видеозаписей. Они описали странное поведение физических законов внутри некротической зоны, неестественное состояние корабля и экипажа, содержание бортовых журналов.
– Из всего увиденного и услышанного, – подытожила Мария, – я могу сделать несколько предварительных выводов. Во-первых, некроз пространства – это действительно фундаментальная трансформация самой структуры пространства-времени, вызванная квантовым разрывом при активации варп-двигателя.