Эдуард Сероусов – Некроз пространства (страница 3)
"Циолковский". Даже с этого расстояния его окружающая аномалия была видна как абсолютно чёрное пятно, поглощающее свет звёзд позади него.
– Вот он, – тихо произнёс Степанов, заметив направление её взгляда. – Наш блудный сын вернулся из глубин космоса.
– Вопрос в том, – так же тихо ответила Мария, не отрывая взгляда от тёмной точки, – тот же это корабль, что уходил, или нечто совершенно иное?
Её слова повисли в воздухе без ответа, но Мария чувствовала, что этот вопрос будет ключевым для всего, что произойдёт дальше. И что ответ на него может оказаться гораздо более пугающим, чем кто-либо из них мог себе представить.
ГЛАВА 2: ПЕРВЫЙ КОНТАКТ
Стыковка со станцией "Фарадей" прошла в штатном режиме. Мария ощутила лёгкий толчок, когда магнитные захваты шлюзовой камеры станции сцепились с шаттлом, и услышала характерный шум выравнивания давления.
– Стыковка завершена успешно, – объявил командир корабля. – Добро пожаловать на станцию "Фарадей".
Переходной шлюз открылся, и пассажиры начали по одному переходить на станцию, где их встречал персонал в серо-голубой форме МКК. Гравитация здесь была искусственной, создаваемой вращением жилых секций станции, но составляла лишь 70% от земной, что создавало странное ощущение лёгкости при движении.
В приёмной зоне их ждал директор станции Виктор Савин – высокий, подтянутый мужчина с военной выправкой и пронзительным взглядом. Несмотря на гражданскую должность, в нём безошибочно угадывался бывший военный.
– Приветствую научную группу проекта "Лазарь", – он обвёл взглядом прибывших. – Я Виктор Савин, директор станции. Мы подготовили для вас лаборатории и жилые помещения. После короткого брифинга вас проводят в ваши каюты для отдыха. Завтра в 08:00 по станционному времени начнём полноценную работу.
Группу проводили в просторный конференц-зал с панорамными иллюминаторами, открывающими вид на космическое пространство и, что более важно, на приближающийся "Циолковский". С этого расстояния чёрная сфера вокруг корабля была уже хорошо различима – идеально круглая область абсолютной черноты, поглощающая свет звёзд за ней.
– "Циолковский" достигнет расчётной орбиты через 48 часов, – начал Савин, активируя голографическую проекцию в центре зала. – Наша станция расположена на безопасном расстоянии, но в оптимальной позиции для наблюдения и потенциального контакта.
Проекция показывала детальную схему орбит Земли, Луны, станции "Фарадей" и прогнозируемую траекторию "Циолковского".
– За две недели наблюдений мы собрали достаточно данных для предварительного анализа, – продолжил Савин. – Но природа аномалии остаётся загадкой.
Он переключил проекцию, и теперь она показывала результаты различных сканирований чёрной сферы.
– Аномалия имеет форму идеальной сферы радиусом 1,02 километра с центром, совпадающим с геометрическим центром корабля. Она непроницаема для всех известных типов излучения – электромагнитного спектра от радиоволн до гамма-лучей, нейтринного потока, гравитационных волн. Фактически, это область пространства, полностью изолированная от внешнего мира.
– Что-то вроде ивент-горизонта чёрной дыры? – предположил один из учёных.
– Нет, – покачал головой Савин. – Никаких гравитационных эффектов, характерных для чёрных дыр. Объект имеет массу, соответствующую массе "Циолковского" по архивным данным, плюс-минус погрешность измерений. Нет ни искривления пространства вокруг, ни приливных сил, ни аккреции материи.
– Какие-либо попытки активного зондирования? – спросила Мария, внимательно изучая данные сканирования.
– Только дистанционные, – ответил Савин. – Мы не рисковали отправлять автоматические зонды до вашего прибытия. Это будет одной из первых задач научной группы – разработать безопасный протокол прямого исследования аномалии.
Брифинг продолжался ещё около часа, после чего уставших от перелёта учёных проводили в их каюты. Мария получила небольшое, но функциональное помещение с рабочей станцией, подключённой к научным системам станции, и минималистичной жилой зоной.
Оставшись одна, она не стала отдыхать, а немедленно приступила к работе, изучая свежие данные о аномалии. Что-то не давало ей покоя – идеальная сферическая форма границы, её абсолютная непроницаемость для любых видов излучения, отсутствие каких-либо флуктуаций или изменений со временем.
Это не было похоже на природное явление или технологическую неисправность. Скорее, на… преднамеренно созданный барьер? Но кем и зачем?
Утро на станции "Фарадей" началось для Марии с сигнала будильника в 06:30 по станционному времени. Она обнаружила, что заснула прямо за рабочим столом, окружённая голографическими проекциями данных об аномалии. Быстро приведя себя в порядок, она направилась в научный модуль станции, где уже собирались другие члены группы.
Лаборатория наблюдения представляла собой впечатляющее зрелище – просторное помещение с круговыми экранами, отображающими данные со всех сенсоров станции, направленных на "Циолковский". Десятки специалистов работали за консолями, анализируя поступающую информацию.
– Доктор Соколова, – к ней подошла Вера Ломова, – вы уже видели последние данные спектрального анализа?
– Ещё нет, – покачала головой Мария. – Что-то интересное?
– Граница аномалии демонстрирует идеальные характеристики абсолютно чёрного тела, – объяснила Ломова, ведя Марию к своей рабочей станции. – Но есть нечто странное в её поведении при сканировании мультичастотным лазером.
Она показала результаты последнего сканирования – диаграммы, демонстрирующие реакцию границы на различные частоты лазерного излучения.
– Смотрите, – Ломова указала на аномальный паттерн, – при определённой последовательности частот граница демонстрирует микроскопические флуктуации. Слишком регулярные для случайного явления.
Мария внимательно изучила данные. Действительно, при сканировании в определённом ритме граница аномалии реагировала едва заметными колебаниями, которые складывались в некий паттерн.
– Это похоже на… резонанс? – предположила Мария. – Или на реакцию на определённый код?
– Именно! – воодушевлённо кивнула Ломова. – Мы случайно обнаружили это вчера вечером и сейчас пытаемся систематизировать данные.
К ним подошёл Алексей Громов, с характерным для него скептическим выражением лица.
– Не торопитесь с выводами, – произнёс он. – Эти флуктуации могут быть артефактом измерений или ошибкой в калибровке лазерного массива.
– Проверка калибровки проводилась трижды, – возразила Ломова. – Феномен реален.
– Давайте подойдём к этому систематически, – предложила Мария, чувствуя нарастающее напряжение между коллегами. – Громов, вы можете провести независимую проверку оборудования? Ломова, а вы попробуйте выявить закономерность в этих флуктуациях. Я хочу посмотреть на это с точки зрения квантовой теории поля.
Оба учёных согласились с этим подходом и разошлись по своим рабочим местам. Мария же направилась к центральной консоли, где руководитель проекта Корнев проводил совещание с директором Савиным и группой инженеров.
– А, доктор Соколова, – кивнул ей Корнев. – Мы как раз обсуждаем возможность отправки автоматического зонда к границе аномалии. Ваше мнение?
– Я думаю, это необходимый шаг, – ответила Мария. – Дистанционные наблюдения дали нам много данных, но для понимания природы аномалии нужно прямое взаимодействие. Однако, – она взглянула на голографическую модель "Циолковского", – я предлагаю использовать не стандартный зонд, а специально модифицированный для этой миссии.
– Что вы имеете в виду? – спросил Савин.
– Аномалия поглощает все виды излучения, но мы только что обнаружили, что граница реагирует на определённые паттерны лазерного сканирования, – объяснила Мария. – Предлагаю разработать зонд с квантовой системой связи, использующей запутанные частицы. Теоретически, квантовая запутанность должна сохраняться даже через такой барьер, поскольку это не классическая передача информации.
Корнев задумался, переглядываясь с инженерами.
– Звучит рискованно, но перспективно, – произнёс он наконец. – Сколько времени потребуется на разработку?
– При наличии всех компонентов – около 12 часов, – ответила Мария. – На станции должно быть всё необходимое для квантовой коммуникационной системы.
– Хорошо, – решил Корнев. – Доктор Соколова, возглавьте группу по модификации зонда. Директор Савин предоставит вам всё необходимое оборудование и персонал.
Следующие часы прошли в интенсивной работе. Мария вместе с группой инженеров работала над модификацией стандартного исследовательского зонда, интегрируя в него экспериментальную квантовую коммуникационную систему. Основная идея заключалась в создании пары квантово-запутанных частиц, одна из которых оставалась на станции, а другая отправлялась с зондом. Теоретически, изменение состояния одной частицы должно было мгновенно отражаться на другой, независимо от расстояния и барьеров между ними.
Параллельно с этим, другие группы учёных работали над анализом флуктуаций границы аномалии и подготовкой протоколов безопасности для миссии зонда.
К вечеру зонд был готов – небольшой аппарат сферической формы, оснащённый множеством сенсоров, системами маневрирования и, главное, квантовым коммуникационным модулем. Его запуск был назначен на следующее утро.