Эдуард Сероусов – Метастабильность (страница 10)

Сейчас он объяснял структуру генераторов, и делал это хорошо – без лишних слов, с той точностью, которая приходит от многолетней работы с одной и той же задачей.

– Двенадцать генераторов, – говорил он, указывая на схему. – Расположены в Поясе Койпера, примерно равномерно по орбите, с отклонениями до плюс-минус восьми градусов от расчётных позиций. Каждый – примерно размером с крупный астероид, от восьмидесяти до ста двадцати километров в поперечнике. Ядро – экзотическая материя, о свойствах которой у нас есть только косвенные данные через гравиметрию. Внешняя оболочка – обычная порода с аномально высокой плотностью: предположительно, уплотнение под воздействием метрических полей.

Капитан «Кларка» подняла руку:

– Насколько хорошо они защищены?

– Физической брони нет, насколько мы можем судить. – Янис переключил схему. – Зато есть «сторожа» – автономные зонды, расположенные эшелоном вокруг каждого генератора. По нашим оценкам, от ста пятидесяти до двухсот единиц на каждый объект. Малые, быстрые, кинетические перехватчики. Работают по шаблонным алгоритмам – это важно. Они не думают, они реагируют. Быстро реагируют, но предсказуемо.

– «Сторожа» перехватывают боеголовки? – спросил капитан «Нагаты», Кима Хонг, не поднимая руки.

– Да. – Янис не смягчил ответ. – Стандартная баллистическая боеголовка будет перехвачена на расстоянии от двадцати до пяти километров от цели. Нам нужна либо очень высокая скорость подхода с минимальным временем реакции, либо носитель, который доставляет боеголовку вручную – пилотируемый шаттл.

Молчание.

– Пилотируемый шаттл в зоне перехвата «сторожей», – сказал кто-то из задних рядов. Рей не обернулась – голос незнакомый, один из младших офицеров. – Это…

– Опасно, – сказал Янис. – Да. Именно поэтому у нас есть шаттлы с усиленным экранированием и пилоты, которые на это согласились.

Рей заметила краткую паузу после последнего слова. Ково сказал «пилоты, которые на это согласились» – не «добровольцы», не «герои». Согласились. Точное слово.

– Первая цель – Генератор-7, – продолжал Янис, переключая экран на новую схему. – Я выбрал его по трём критериям. Первое: наиболее изолированное положение – ближайший сосед на семнадцать градусов дальше, чем у любого другого. Второе: минимальное количество «сторожей» по нашим оценкам, около ста пятидесяти. Третье: метрические искажения вокруг него наименее выраженные из всей группы – это означает более предсказуемую навигацию.

– Наименее выраженные – это насколько? – спросила Оконкво.

– По нашим моделям – отклонение тяги до плюс-минус тридцати процентов от номинала в зоне подхода. – Он посмотрел на неё. – На практике это значит, что ваши двигатели будут давать непредсказуемую тягу. Пилоты должны быть готовы к коррекции вручную.

– Тридцать процентов, – повторила она медленно. – Это не «наименее выраженные». Это просто «наименее катастрофические».

– Да, – сказал Янис. – Именно так.

Рей слушала это и одновременно наблюдала за залом. Капитаны были разные: несколько – ровные, профессиональные, с тем видом военной выдержки, который тренируется годами. Несколько – явно напряжённые, хотя хорошо это скрывающие. Один, капитан «Ибрагима», молодой человек лет тридцати с небольшим, смотрел на схему Генератора-7 с выражением человека, который ищет в ней что-то, чего там нет.

Она знала это выражение. Оно называлось «надежда на то, что всё менее плохо, чем кажется».

Всё было именно так плохо, как казалось. Иногда хуже.

– Боеголовки, – сказал Кима Хонг. – Нам хватит на все двенадцать?

– Восемьдесят семь единиц, – сказал Янис. – По нашим расчётам, для гарантированного уничтожения одного генератора необходимо доставить в зону двух километров от ядра как минимум одну боеголовку мощностью не менее двадцати килотонн. Это значит: при нормальных условиях – одна боеголовка на генератор. Но мы не планируем нормальные условия. Мы берём запас на перехват, на промахи, на нештатные ситуации.

– Семь боеголовок на резерв, – сказал Хонг. – На двенадцать генераторов.

– Примерно.

– Это значит – нет права на ошибку.

– Это значит – ограниченное право на ошибку, – поправил Янис. – Математика жёсткая, но не нулевая.

– Разница небольшая.

– Разница достаточная, – сказал Янис, и в его голосе не было ни возражения, ни согласия – просто констатация.

Рей посмотрела на него. Ково знал математику лучше всех в этом зале. И он, тем не менее, стоял здесь и говорил «ограниченное право на ошибку» вместо того, чтобы сказать, что думал на самом деле. Это было не малодушие – это было понимание того, что некоторые вещи полезнее оставить в уме, чем произносить вслух перед людьми, которым через восемь месяцев транзита нужно будет сохранять боеспособность.

Рей оценила это.

– Вопросы по тактике подхода, – сказала она, поднимаясь. Инструктаж переходил к ней. – Схема следующая. К Генератору-7 идут шесть кораблей – «Прометей», «Кларк», «Нагата», «Волков», «Со-Ён» и «Ибрагим». Остальные семнадцать остаются на позиции в Поясе, вне зоны прямого контакта. Задача шести – создать достаточный отвлекающий манёвр для «сторожей», пока «Нагата» выходит на позицию пуска шаттла.

– «Нагата» несёт шаттл? – Кима Хонг наклонился вперёд.

– Да. Вы – основной носитель. Ваша скорость позволяет подойти ближе и быстрее, чем любому другому кораблю. Шаттл уходит от вас с дистанции пятнадцать тысяч километров от генератора.

– С пятнадцати тысяч – пилот окажется в зоне «сторожей» раньше, чем мы успеем обеспечить прикрытие.

– Знаю, – сказала Рей. – Поэтому прикрытие обеспечивает «Кларк» по левому борту и «Волков» по правому. Ваша задача – удержать «сторожей» в зоне кинетических пенетраторов, пока шаттл проходит эшелон. После прохождения – шаттл на ручном управлении. Там уже пилот.

– Какой пилот?

Рей чуть помедлила.

– Лена Ково.

В зале было тихо – не потому что имя произвело эффект, а потому что большинство его знали. Лена Ково была лучшим пилотом штурмовых шаттлов в ОЛФ. Это было объективным фактом, и большинство присутствующих с этим не спорили.

Янис, стоявший у экрана, не изменился в лице. Рей смотрела на него. Он смотрел в схему.

Они говорили об этом две недели назад – в её кабинете, поздно, когда на «Прометее» уже было тихо. Он сказал: она лучший пилот. Она сказала: знаю. Он сказал: это решение командира, не отца. Она сказала: знаю. Он сказал: хорошо. И не сказал больше ничего.

Рей умела отличать людей, которые принимают решение, от людей, которые сдаются. Янис Ково принял решение. Это был не одно и то же.

– Продолжаем, – сказала она. – Временная шкала операции…

Инструктаж занял ещё два часа.

После него капитаны разошлись по своим кораблям, и Рей осталась в конференц-отсеке с Янисом и двумя старшими офицерами «Прометея». Они разбирали детали – маршрут, дельта-V на каждом участке, расстановку «сторожей» по секторам, варианты отхода. Нормальная штабная работа, которая делалась медленно и скучно, потому что иначе она делалась плохо.

В половине одиннадцатого Рей сказала «достаточно на сегодня» и отпустила офицеров.

Янис остался.

Он стоял у бокового экрана и смотрел на модель барьера – трёхмерную, с генераторами, отмеченными красными точками по периметру. Рей налила себе кофе из термоса, который принесла с собой, – не синтезаторный, настоящий, она возила его в маленьком контейнере и берегла. Села.

– Ты считал, – сказала она.

– Что?

– Пока я говорила про боеголовки. Ты считал про себя.

Он повернулся.

– Семь на резерв – это моя консервативная оценка, – сказал он. – Реалистичная – пять. Если у Генератора-7 потребуется больше трёх боеголовок, дальше мы работаем на пределе. Это нужно понимать.

– Я понимаю, – сказала Рей. – Именно поэтому ты это не сказал при капитанах?

– Они это тоже понимают. – Он помолчал. – Просто незачем было произносить вслух.

– Согласна. – Она отпила кофе. – Сядь, Янис. У тебя вид человека, который ещё не решил, можно ли ему устать.

Он посмотрел на неё. Потом сел – в кресло напротив, через весь стол. Неудобно далеко для разговора, но он, кажется, не заметил.

– Восемь месяцев транзита, – сказал он. – Это долго.

– Это нормально. – Рей поставила термос на стол. – На «Прометее» восемь месяцев можно провести по-разному. Можно провести так, что люди приедут измотанными и злыми. Можно – так, что приедут готовыми. Это задача.

– Ваша задача.

– Наша. – Она посмотрела на него. – Ты – научный руководитель операции. Это значит, что ты не только считаешь физику. Ты объясняешь людям, что они делают и зачем. На восемь месяцев вперёд. Это тоже работа.

– Я умею объяснять физику.

– Знаю. Я видела сегодня. – Она помолчала. – Научись объяснять людям, что их физика имеет смысл. Это другое.

Янис смотрел на модель барьера на экране. Двенадцать красных точек по периметру. Ровные интервалы. Точная геометрия системы, которую кто-то построил и настроил – или нашёл и адаптировал – четыре с половиной миллиарда лет назад.

– Они думали, что мы никогда не ударим достаточно сильно, – сказал он.

– Кто?