Эдуард Сероусов – Машина Правды (страница 8)

После интервью они остались поговорить наедине.

– Спасибо за честные ответы, Лёша, – сказал Михаил. – Не многие ученые готовы так открыто обсуждать потенциальные риски своих изобретений.

– Я считаю, что это моя ответственность, – ответил Алексей. – Кстати, откуда ты узнал о планах расширения применения технологии? Это не публичная информация.

Михаил загадочно улыбнулся.

– У меня свои источники в правительстве. Я могу сказать только, что некоторые ведомства очень заинтересованы в твоем изобретении. И не только для судебной системы.

– Это меня беспокоит, – признался Алексей. – Я не хочу, чтобы "Машина Правды" стала инструментом политического контроля.

– Тогда будь осторожен с Крамаровым, – серьезно сказал Михаил. – Я навел справки. До Министерства юстиции он работал в структурах, которые не особенно заботились о правах человека.

– Я знаю, – кивнул Алексей. – Анна Павловна Ветрова предупреждала меня.

– И ты всё равно с ним сотрудничаешь?

– У меня нет выбора, Миша. Без государственной поддержки проект не сможет развиваться. А если я откажусь от сотрудничества, они просто найдут другого ученого, который создаст похожую технологию. Возможно, без тех этических ограничений, на которых настаиваю я.

Михаил внимательно посмотрел на друга.

– Ты играешь с огнем, Лёша. Будь осторожен, чтобы не обжечься.

Пилотный проект продолжался. После первого успешного применения "Машина Правды" была использована еще в двух процессах, с не менее впечатляющими результатами. В деле об экономическом преступлении система помогла выявить противоречия в показаниях экспертов, что привело к пересмотру ключевых доказательств. В деле о сексуальном насилии технология подтвердила правдивость показаний жертвы, что стало решающим фактором для вынесения обвинительного приговора.

Общественное мнение всё больше склонялось в пользу "Машины Правды". Опросы показывали, что большинство граждан поддерживают её применение в судебной системе, особенно в сложных случаях, где традиционные методы установления истины не работают.

Две недели спустя Алексей был приглашен на встречу с министром юстиции. Встреча проходила в просторном кабинете с видом на Москву-реку. Министр – представительный мужчина лет шестидесяти с аккуратно подстриженной седой бородой – встретил Алексея с видимым энтузиазмом.

– Доктор Найдёнов, рад наконец познакомиться с вами лично, – сказал он, крепко пожимая руку Алексея. – Ваша работа произвела фурор в нашем ведомстве.

– Благодарю, господин министр, – ответил Алексей. – Я рад, что пилотный проект оказался успешным.

– Более чем успешным! – воскликнул министр. – Результаты превзошли все ожидания. Именно поэтому я пригласил вас сегодня.

Он жестом предложил Алексею сесть и продолжил:

– Правительство готово выделить значительное финансирование для масштабирования вашего проекта. Мы хотим внедрить "Машину Правды" во всех судах Москвы в течение года, а затем распространить на всю страну.

Алексей почувствовал смесь гордости и тревоги. Это было именно то, к чему он стремился – широкое признание его работы, возможность изменить судебную систему к лучшему. Но скорость, с которой всё происходило, заставляла его нервничать.

– Это… впечатляющие планы, господин министр, – осторожно сказал он. – Но я бы рекомендовал более постепенный подход. Мы всё еще совершенствуем технологию и протоколы её применения.

– Я понимаю вашу осторожность, доктор Найдёнов, – улыбнулся министр. – Это делает вам честь. Но страна не может ждать. Наша судебная система нуждается в модернизации, и ваше изобретение – именно то, что нам нужно.

Он выдвинул ящик стола и достал папку с документами.

– Здесь проект соглашения о дальнейшем сотрудничестве. Министерство берет на себя все расходы по производству и внедрению "Машины Правды". Ваша команда получает статус государственного научного центра с соответствующим финансированием. Вы лично назначаетесь научным руководителем проекта с весьма достойным окладом.

Алексей взял папку, но не спешил открывать её.

– А что насчет контроля над технологией? – спросил он. – Кто будет определять протоколы её применения?

– Будет создана специальная комиссия, – ответил министр. – В неё войдут представители Министерства юстиции, судейского сообщества, правозащитных организаций. И, конечно, вы и ваши коллеги.

– А роль Валерия Сергеевича Крамарова в этом проекте?

Министр слегка улыбнулся.

– Крамаров будет курировать проект со стороны Министерства. Он опытный администратор и искренне верит в потенциал вашей технологии.

Алексей кивнул, но внутренне напрягся. Крамаров получал еще больший контроль над проектом.

– Я должен обсудить это с моей командой, – сказал Алексей. – Такие решения мы принимаем коллегиально.

– Конечно, – согласился министр. – Возьмите документы с собой, изучите их. Но не затягивайте с ответом. Этот проект имеет высший приоритет.

Когда Алексей уже собирался уходить, министр добавил как бы между прочим:

– Кстати, я слышал ваше интервью Лебедеву. Очень… честное. Но в будущем я бы рекомендовал согласовывать публичные выступления с пресс-службой Министерства. Во избежание неправильного толкования ваших слов.

Алексей почувствовал, как холодок пробежал по спине. Это была не просто рекомендация – это было предупреждение.

– Я учту ваш совет, господин министр, – сдержанно ответил он.

Выйдя из здания Министерства, Алексей глубоко вдохнул свежий воздух. События развивались слишком быстро. Еще месяц назад "Машина Правды" была экспериментальной технологией, известной лишь узкому кругу специалистов. Теперь она становилась государственным проектом национального масштаба.

Он вспомнил предупреждения Екатерины, доктора Ветровой, Михаила… Все они говорили об одном и том же: как только технология выйдет из-под его контроля, её могут использовать совсем не так, как он задумывал.

Но разве у него был выбор? Отказаться от проекта? Позволить кому-то другому разрабатывать подобную технологию, возможно, с меньшими этическими ограничениями?

С тяжелыми мыслями Алексей направился в Иннополис, чтобы обсудить предложение министра с командой. Он чувствовал, что стоит на пороге решения, которое определит не только его собственное будущее, но и будущее всего общества.

Глава 4: Расширение границ

Совещание команды в Иннополисе проходило в напряженной атмосфере. Алексей разложил на столе документы, полученные от министра, и кратко изложил суть предложения. Реакция коллег была неоднозначной.

– Это потрясающая возможность, – восторженно сказал Виктор. – Государственное финансирование, статус научного центра… Мы сможем развивать технологию в совершенно новых направлениях!

– И при этом потеряем контроль над её применением, – парировала Екатерина. – Вы заметили формулировку в разделе о правах интеллектуальной собственности? Министерство получает "исключительные права на использование технологии в интересах государственной безопасности". Это может означать что угодно.

– Но разве не к этому мы стремились? – спросил Игорь. – К широкому внедрению "Машины Правды" в судебную систему?

– В судебную – да, – ответила Ирина, изучавшая юридические аспекты соглашения. – Но здесь речь идет о гораздо более широком применении. Смотрите раздел 5.3 – "использование технологии в сфере национальной безопасности, противодействия терроризму и экстремизму". Это уже вотчина спецслужб, а не судов.

– А что насчет этической комиссии? – спросил Алексей. – Министр упомянул, что будет создана специальная комиссия для разработки протоколов применения, включая представителей правозащитных организаций.

Ирина перелистнула страницы.

– Да, вот этот пункт. Но обратите внимание на формулировку: "Рекомендации комиссии носят консультативный характер и подлежат утверждению уполномоченным государственным органом". То есть, фактически, последнее слово остается за Министерством.

В комнате повисла тишина. Каждый осмысливал последствия предстоящего решения.

– А что если мы откажемся? – наконец спросил Алексей. – Какие у нас альтернативы?

– Частное финансирование? – предложила Марина. – Есть несколько технологических компаний, которые проявляли интерес.

– И как мы обеспечим этическое применение технологии в частном секторе? – возразила Екатерина. – Корпорации заинтересованы в прибыли, а не в общественном благе.

– К тому же, правительство может просто классифицировать нашу технологию как имеющую стратегическое значение, – добавила Ирина. – И тогда мы не сможем работать с частными инвесторами без государственного одобрения.

Алексей провел рукой по волосам в жесте усталости.

– Получается, у нас нет хорошего выбора. Либо мы сотрудничаем с государством на их условиях, либо проект закрывается.

– Есть еще один вариант, – медленно сказала Екатерина. – Мы можем опубликовать основные принципы работы технологии в открытом доступе. Сделать её общественным достоянием.

– Это безумие! – воскликнул Виктор. – Мы потеряем всё – финансирование, патенты, признание!

– Но обеспечим, что никто не сможет монополизировать технологию, – возразила Екатерина. – Она будет развиваться усилиями международного научного сообщества, с открытыми дискуссиями об этических аспектах.

– И вызовет международный скандал, – заметила Ирина. – Правительство не простит такого шага.