Эдуард Сероусов – Корабль Тесея (страница 3)
– Да?
– Я хочу тебе кое-что сказать. Пока есть время.
Он кивнул.
Амара помолчала, подбирая слова. Потом:
– Ты знаешь про Майру.
Эмбрион. Восемь недель. Криокамера.
– Знаю.
– Я… – она отвела глаза. – Протокол требовал, чтобы я сообщила. О беременности. Ты как командир имел право знать раньше.
– Амара.
– Я должна была сказать. Три месяца назад, когда узнала. Но я боялась, что меня отстранят.
Элиас положил руку ей на плечо:
– Я знаю.
Она резко подняла голову:
– Что?
– Медицинские отчёты. Я видел изменения в твоих показателях. Гормональный фон, метаболизм. Не нужно быть врачом, чтобы понять.
– И ты… ничего не сказал?
– Ты – лучший медик, которого мы могли найти. Четыреста двадцать три года полёта. Шесть переносов сознания. – Он пожал плечами. – Мне нужен ты, Амара. Не кто-то из запасных, кто не знает корабль так, как ты.
Она молчала. Потом – едва слышно:
– Спасибо.
– Тридцать четыре процента, – сказал Элиас. – Вероятность выживания.
– Я знаю.
– Когда мы вернёмся – если вернёмся – ей будет… – он запнулся, считая. – Ей будет столько же, сколько сейчас всей человеческой цивилизации.
Амара невесело усмехнулась:
– Я стараюсь об этом не думать.
– Правильно.
Он отпустил её плечо и отошёл к окну. Лира всё ещё сидела там, но блокнот был закрыт. Она смотрела на корабль.
– О чём ты думаешь? – спросил Элиас.
– О том, что я напишу в дневнике, – ответила она. – Когда проснусь. Когда стану Лирой-2.
– И что напишешь?
– Не знаю. – Она повернулась к нему. – В этом вся проблема, правда? Я не знаю, что почувствую. Что подумаю. Буду ли я… собой.
Элиас не ответил. Он не знал, что сказать. Этот вопрос преследовал его с момента, когда он впервые прочитал протокол переноса. Три года назад. Кажется, в другой жизни.
Коннектом – полная карта нейронных связей – можно скопировать. Технология существовала, работала, была проверена на добровольцах. Сознание переносилось в новое тело; субъект сообщал о полной непрерывности опыта.
Но добровольцы просыпались через несколько часов. Не через восемьдесят лет. Не в телах, выращенных из сохранённых стволовых клеток. Не в корабле, летящем сквозь бездну.
– Командир Грант.
Голос из динамика. Элиас узнал тембр – координатор старта.
– Да?
– До посадки сорок пять минут. Прощальные визиты разрешены. Пункт четыре-дробь-семь регламента.
– Принял.
Он посмотрел на экипаж. Лира уже встала, прижимая блокнот к груди. Маркус деактивировал планшет. Амара смотрела в окно – на корабль, на небо, на будущее.
– Сорок пять минут, – сказал Элиас. – Попрощайтесь с теми, с кем нужно.
Он вышел первым.
Зона прощания была устроена с жестокой практичностью: стеклянная стена, переговорные устройства, ограниченное время. Никаких касаний. Никаких объятий. Карантинный протокол – нельзя рисковать заражением перед четырёхсотлетним полётом.
Майя уже ждала его. Она стояла по ту сторону стекла – такая близкая и такая недостижимая.
Элиас взял переговорное устройство. Его голос звучал искажённо, пропущенный через динамик:
– Привет.
– Привет. – Она улыбнулась. – Ты выглядишь… официально.
Он посмотрел на себя: полётный комбинезон, знаки различия, ничего лишнего. Форма, в которой он проведёт остаток жизни.
– Регламент.
– Я знаю.
Они молчали. Стекло между ними казалось толще, чем было – световые годы вместо сантиметров.
– Майя, – начал он.
– Подожди.
Она подняла руку – жест, который он знал.
– Я думала об этом всю ночь, – сказала она. – О том, что я хочу тебе сказать. О словах, которые ты увезёшь с собой. И я поняла кое-что.
– Что?
– Слова… они не работают. Не для этого. Не для того, что мы… – она запнулась. – Я могу сказать «я люблю тебя», и это будет правдой. Но ты это знаешь. Я могу сказать «возвращайся», и это будет глупостью, потому что ты не вернёшься ко мне. Ко мне – не вернёшься.
Элиас молчал. Она была права.
– Я могу сказать «помни меня», но это… – Майя покачала головой. – Это эгоизм. Я не хочу, чтобы ты помнил меня. Я хочу, чтобы ты жил. Там, куда ты летишь. Кем бы ты ни стал.
– Майя…
– Я не закончила.
Он замолчал.
– В коридоре, – сказала она, – я сказала, что хочу, чтобы ты помнил одну вещь. И я долго думала, какую. Перебирала варианты. Мудрые цитаты, красивые фразы, всё, что… – она махнула рукой. – Всё, что говорят в таких случаях.
Сигнал переговорного устройства мигнул. Тридцать минут до старта. Время таяло.
– И знаешь, что я поняла? – Майя подошла ближе к стеклу. – Нет такой вещи. Нет одной фразы, одной мысли, одного слова, которое вместит всё. Любовь, страх, надежду, боль – всё, что я чувствую сейчас.