Эдуард Сероусов – Корабль Тесея (страница 2)

– Я думала, – сказала она медленно, – что скажу тебе что-нибудь мудрое. Что-нибудь, что ты будешь помнить там, в пустоте, когда станет совсем плохо.

– И?

– И у меня ничего нет.

Она сказала это просто, без драмы. Так констатируют факты – температуру воздуха, курс валюты, прогноз погоды.

– Все слова, которые я придумывала, – продолжила она, – оказывались фальшивыми. «Я буду ждать тебя» – ложь, я умру раньше, чем ты долетишь. «Помни меня» – глупость, ты не сможешь забыть, даже если захочешь. «Я люблю тебя» – правда, но недостаточная. Слишком маленькая для того, что я чувствую.

Элиас сжал её руку. Он тоже искал слова – все последние месяцы, все бессонные ночи, все часы симуляций и тренировок. И тоже не нашёл.

– Ты помнишь Сингапур? – спросил он.

– Ты ошибся в третьем слайде.

– Ты была так… уверена. Подошла и сказала мне в лицо, что я ошибся. Никто так не делал.

– Ты был неправ. Кто-то должен был сказать.

– Я влюбился тогда. В ту секунду.

Майя покачала головой:

– Нет. Ты влюбился на второй день, когда я разлила кофе на твой пиджак. Я видела твоё лицо.

Он хотел возразить – но она была права. Как всегда.

Из зала донеслись голоса. Кто-то смеялся – нервно, слишком громко. Время шло. Оно всегда шло, но сейчас Элиас чувствовал это физически – как пальцы, сжимающиеся на горле.

– Мне нужно, – начал он.

– Я знаю. Предстартовая подготовка.

– Да.

Они стояли в тишине коридора. Серые стены. Мягкий свет. Четыре часа до конца всего.

– Мы сможем поговорить, – сказал Элиас. – Ещё раз. Перед самой посадкой.

– Да.

– Тогда… до встречи.

Он повернулся, чтобы уйти. Её пальцы удержали его – мягко, почти неощутимо.

– Элиас.

Он оглянулся. Майя смотрела на него – и в её глазах было что-то, чего он не видел раньше. Не печаль. Не страх. Что-то глубже, древнее.

– Что бы ни случилось, – сказала она. – Что бы ты ни нашёл там. Кем бы ты ни стал. Помни одну вещь.

– Какую?

Она открыла рот – и замолчала. Секунда. Две. Три.

– Я скажу тебе перед стартом, – сказала она наконец. – Это важно. Слишком важно, чтобы говорить здесь, в этом… – она обвела взглядом коридор, – в этом коридоре.

Он кивнул. Он понимал – или думал, что понимает.

– Хорошо. Перед стартом.

Её пальцы разжались. Он ушёл.

Предстартовая подготовка заняла два часа и сорок минут.

Медицинское сканирование – в последний раз убедиться, что все системы организма в норме. Психологическое тестирование – короткое, формальное, галочка в чек-листе. Инструктаж по аварийным процедурам – словно они не проходили его сотню раз за последние три года.

Элиас делал всё механически. Его тело знало, что делать; разум был далеко – в сером коридоре, рядом с женщиной, которую он больше не увидит.

Помни одну вещь.

Что она хотела сказать? Он перебирал варианты – один абсурднее другого – и ни один не казался правильным. Майя никогда не говорила загадками. Она была слишком прямой для этого, слишком честной.

– Командир Грант?

Техник в белом комбинезоне стоял перед ним, держа в руках планшет.

– Да?

– Финальная калибровка систем жизнеобеспечения. Вам нужно подтвердить показатели.

Он взял планшет. Цифры расплывались перед глазами, потом собрались в фокус. Всё в норме. Всё работало. Корабль, который унесёт его к звёздам, был готов.

– Подтверждаю.

Его подпись – электронная, но всё равно знакомый росчерк – появилась на экране. Техник кивнул и ушёл.

До старта оставалось семьдесят минут.

Он нашёл экипаж в зоне ожидания – небольшой комнате с панорамным окном, выходившим на стартовую площадку. «Тесей» стоял в полукилометре от них: серебристый конус жилого модуля, лес антенн, ферменные конструкции, уходящие к солнечному парусу. Парус сейчас был свёрнут – он развернётся только после выхода на орбиту.

Лира сидела у окна, всё ещё с блокнотом в руках. Маркус что-то показывал Амаре на экране – схему, судя по жестам. Амара слушала вполуха; её взгляд был направлен внутрь.

– Все здесь, – сказал Элиас, входя.

Маркус поднял голову:

– Последняя проверка?

– Да. Медблок, психология, системы. Ничего неожиданного.

– У меня тоже. – Маркус отложил планшет. – Знаешь, что самое странное? Я думал, буду нервничать. А я… ничего не чувствую.

Лира тихо сказала:

– Это называется диссоциация. Защитный механизм. Когда реальность слишком велика, чтобы её вместить, мозг просто… отключает эмоции.

– Спасибо за объяснение, доктор Вэй.

– Я не доктор. Ещё не защитилась.

– За четыреста двадцать три года успеешь.

Шутка была плоской, но они засмеялись – все трое. Элиас не смеялся. Он смотрел на «Тесей» – на машину, которая станет их домом, их тюрьмой, их гробом.

Ни один атом этого корабля не сохранится к моменту прибытия. Наноботы заменят всё: обшивку, проводку, топливные элементы. Корабль будет пересобирать себя непрерывно – молекула за молекулой, деталь за деталью.

Как и экипаж.

Вы будете седьмой итерацией себя. Генетически идентичными. Субъективно непрерывными. Физически – другими людьми.

Элиас-2 проснётся через восемьдесят лет с его воспоминаниями. Будет помнить этот день, это окно, этот корабль. Будет помнить Майю – её руки, её голос, её улыбку. Но Элиас-1 к тому моменту будет мёртв уже несколько минут. Тело – утилизировано. Сознание – скопировано и загружено в новый мозг.

Копия, которая верит, что она – оригинал.

– Элиас?

Он моргнул. Амара стояла рядом, и её лицо было серьёзным.