Эдуард Сероусов – Корабль Тесея (страница 20)

Или права.

Я не знаю.

Всё, что я знаю – это что цикл продолжается. Страх, смерть, копия, память о страхе. Снова и снова. Пока кто-то не найдёт ответ – или пока мы все не исчезнем, так и не найдя его.

Сетерион сказал: "Нет правды. Есть выбор".

Может быть, он прав. Может быть, вопрос "кто я" – не вопрос о фактах. Вопрос о решении. Я выбираю быть Лирой – той, кто несёт память всех Лир до меня, той, кто продолжает миссию, той, кто пишет в этот блокнот.

Это не ответ. Это выбор.

И, может быть, это всё, что у нас есть.

Лира-8, если ты это читаешь: я не знаю, кто ты. Может быть – я. Может быть – кто-то другой. Может быть – вопрос не имеет смысла.

Но я хочу, чтобы ты знала: я была здесь. Я чувствовала то, что чувствовала. Я боялась, и сомневалась, и искала ответы.

Ты унаследуешь мою память об этом. Но не само чувство.

Это нормально. Так работает наш мир.

Просто… помни. Что кто-то был до тебя. Кто-то, кто нёс то же бремя, задавал те же вопросы, делал те же записи в этот блокнот.

И кто-то будет после.

Цикл продолжается.

Это – единственная константа.

Конец записи».

Лира положила ручку.

Её рука не дрожала. Руки копии не дрожат – они спокойны, функциональны, готовы к работе.

Но внутри – там, где должен был быть страх – что-то шевелилось. Не страх Лиры-5 – её собственный страх. Новый, свежий, живой.

Страх не за себя. Страх за то, что будет дальше.

Радикалы. Квантификаторы. «Освобождение».

Выбор, который им предстояло сделать – и последствия, которые выходили далеко за пределы их маленького экипажа.

Лира посмотрела на блокнот. На слова, которые она только что написала.

Лира-8 прочитает эту запись.

Да. Прочитает. И подумает то же, что Лира-7 подумала о Лире-5. И напишет свою запись – для Лиры-9. Которая прочитает, и подумает, и напишет.

Цикл.

Бесконечный цикл.

Но, может быть – подумала Лира, закрывая блокнот – может быть, в этом и есть смысл. Не в ответе. В вопросе. В том, что каждая из них задавала его заново. В том, что каждая искала – и не находила – и передавала поиск дальше.

Это было не утешение. Но это было что-то.

Что-то, за что можно было держаться в темноте между звёздами.

Глава 4: Запись Элиаса-4

Корабль «Тесей», каюта капитана. 9 сентября 2570 года.

Отчёт не писался.

Элиас сидел перед терминалом уже четвёртый час, глядя на мерцающий курсор. Документ был озаглавлен «Предварительный анализ контакта: для внутреннего использования и возможной передачи Проксимианам». Под заголовком – пустота. Белое поле, ждущее слов, которые он не мог найти.

Что писать? Что они – четыре человека, пролетевшие четыреста двадцать три года, – столкнулись с цивилизацией, которая существовала миллионы лет? Что эта цивилизация раскололась из-за вопроса, который мучил его каждую ночь? Что они могут стать разменной монетой в конфликте, правил которого не понимают?

Кто вы?

Простой вопрос. Невозможный ответ.

Элиас откинулся в кресле и потёр глаза. Он не спал уже… сколько? Сорок часов? Пятьдесят? Время размывалось, как всегда бывало в периоды кризиса. Тело требовало отдыха, но разум отказывался замолчать.

Фотография Майи смотрела на него со стены. Та же улыбка – одними губами, не глазами. Тот же ветер в волосах. Тот же берег, то же море, та же жизнь, которая закончилась триста восемьдесят лет назад.

Она не сказала «вернись».

Эта мысль преследовала его с момента прибытия. Раньше он умел её отгонять – концентрировался на работе, на миссии, на бесконечных проверках систем. Но теперь, когда цель была достигнута, когда впереди были только вопросы, мысль вернулась с новой силой.

Что она сказала? Что было в тех последних словах, которые он не услышал?

Элиас повернулся обратно к терминалу. Отчёт мог подождать. Сначала – кое-что другое.

Он открыл архив личных записей и начал искать.

Архив Элиаса Гранта был огромен – больше, чем у любого другого члена экипажа. Это было логично: он был капитаном, и каждая его итерация документировала всё, что происходило на борту. Журналы вахт, технические отчёты, личные заметки, видеозаписи, аудиофайлы. Терабайты информации, накопленные за четыре столетия.

Он искал что-то конкретное. Записи периода перед четвёртым переносом – года двести шестьдесят – двести семьдесят. Время Элиаса-3 и начала Элиаса-4.

Почему именно этот период? Он не мог объяснить. Интуиция. Предчувствие. Что-то в памяти – неясное, размытое, как изображение сквозь запотевшее стекло.

Файлы были на месте – сотни записей, отсортированных по дате. Элиас начал просматривать их: технические логи, навигационные данные, медицинские отчёты. Ничего необычного.

Потом он заметил аномалию.

Один из технических логов – файл с ничего не значащим названием «sys_backup_264_07_15.dat» – был значительно больше остальных. Стандартный системный бэкап занимал около двух мегабайт. Этот весил сто сорок семь.

Элиас нахмурился. Это могло быть ошибкой – повреждённый файл, дублированные данные. Или…

Он открыл файл.

Экран заполнился шумом – случайными символами, бессмысленным набором данных. Стандартная картина для повреждённого архива.

Но Элиас знал кое-что, чего не знала система. Он помнил – смутно, на грани осознания – что Элиас-4 был параноиком. Что он прятал вещи. Что он не доверял даже себе будущему.

Он ввёл команду дешифровки. Стандартный ключ капитана – тот, который передавался от итерации к итерации.

Экран мигнул.

«Ключ принят. Дешифровка…»

Шум исчез. На его месте появилось видеоокно.

И лицо.

Его лицо.

Моложе на двести лет. Худее, острее, с тенями под глазами и трёхдневной щетиной. Взгляд – тот же взгляд, который он видел в зеркале каждое утро, но с чем-то дополнительным. С чем-то сломанным.

Элиас-4.

Запись началась без предисловия.

«Если ты это смотришь – значит, протокол редактирования не сработал полностью. Значит, где-то в твоей памяти есть… трещина. Место, где что-то не сходится. Ты искал – и нашёл».

Голос на записи был хриплым, надтреснутым. Голос человека, который не спал несколько дней. Или несколько недель.