Эдуард Сероусов – Корабль Тесея (страница 17)

Или права?

Лира не знала.

Терминал пискнул – входящее сообщение.

Лира вздрогнула, возвращаясь в реальность. Взглянула на экран.

Источник: внешний сигнал. Отправитель: неизвестен (маркировка: Проксима-1). Тип: текст.

Проксимиане. Они прислали что-то ещё.

Лира открыла сообщение.

«Мы получили ваш ответ. Мы изучаем его.

Мы хотим говорить. Напрямую. Не через машины – через… ближайший перевод: "разум к разуму".

Один из вас. Тот, кто изучает жизнь. Тот, кто задаёт вопросы о природе сознания.

Мы ждём.

Идентификатор: Сетерион. Фракция: [непереводимо – ближайший аналог: "Хранители Континуума"]».

Лира перечитала сообщение три раза.

Они хотели говорить с ней. Напрямую. «Разум к разуму» – что бы это ни значило.

И они принадлежали к фракции Континуалистов. К тем, кто верил в непрерывность. К тем, кто – если она правильно понимала их первое сообщение – считал, что копия не равна оригиналу.

К тем, кто согласился бы с Лирой-5.

Она встала, схватила блокнот и пошла к выходу из архива. На полпути остановилась.

Один из вас. Тот, кто изучает жизнь. Тот, кто задаёт вопросы о природе сознания.

Откуда они знали? Откуда знали, что именно она – ксенобиолог, ставший философом сознания за четыреста лет полёта? Они наблюдали? Анализировали? Или…

Или они знали о людях больше, чем люди знали о себе.

Эта мысль была пугающей. И захватывающей одновременно.

Лира вышла из архива и направилась к рубке связи.

Элиас уже был там, когда она вошла.

– Ты видела сообщение? – спросил он.

– Да.

– Они хотят говорить с тобой.

– Я заметила.

Элиас стоял у главного терминала, и его лицо было напряжённым. Лира знала это выражение – за четыреста двадцать три года она научилась читать его лучше, чем любую книгу.

– Ты не обязана, – сказал он. – Мы можем отказаться. Попросить другой формат.

– Зачем?

– Потому что мы не знаем, что значит «разум к разуму». Это может быть опасно.

– Всё может быть опасно. – Лира села в кресло перед терминалом. – Мы прилетели, чтобы установить контакт. Вот он – контакт.

– Лира…

– Элиас. – Она повернулась к нему. – Я знаю, что ты беспокоишься. Но это моя работа. Моя область. Ксенобиология, философия сознания – всё, чем я занималась последние четыреста лет. Если кто-то должен говорить с ними, то это я.

Он помолчал. Потом кивнул – неохотно, но кивнул.

– Хорошо. Но я буду слушать.

– Конечно.

Лира повернулась к терминалу и набрала ответ:

«Лира Вэй. Готова к контакту. Как это работает?»

Ответ пришёл почти мгновенно:

«Активируй визуальный канал. Мы адаптируем интерфейс под ваше восприятие».

Она выполнила инструкции. Экран перед ней мигнул – и заполнился чем-то, что её человеческий мозг едва мог обработать.

Форма. Геометрическая, но не совсем. Углы, которые почти были прямыми. Поверхности, которые почти были гладкими. Что-то среднее между скульптурой и живым существом, между математикой и сном.

И голос – не голос на самом деле, а что-то, что её слуховая кора интерпретировала как голос. Низкий, медленный, словно каждое слово нужно было извлекать из бесконечной глубины.

– Лира Вэй. Ксенобиолог. Философ сознания. Седьмая итерация.

Она сглотнула:

– Да.

– Я – Сетерион. Хранитель Континуума. Возраст: четыре целых семь десятых миллиона оборотов вокруг центра галактики.

Четыре целых семь десятых миллиона. Лира попыталась осмыслить это число – и не смогла. Оно было слишком большим, слишком нечеловеческим.

– Ты изучала жизнь, – продолжил Сетерион. – Ты задавала вопросы о сознании. О том, что делает существо – этим существом. Мы тоже задавали эти вопросы. Миллионы ваших лет.

– И нашли ответ?

Пауза. Форма на экране едва заметно изменилась – словно что-то внутри неё пошевелилось.

– Нет. Мы нашли вопросы. Более глубокие. Более болезненные. Ответов нет.

Лира почувствовала странное облегчение. Если существа, жившие миллионы лет, не нашли ответа – значит, её неспособность ответить была не провалом. Это был… нормальный результат.

– Вы раскололись из-за этого, – сказала она. – Континуалисты и Квантификаторы. Война Тождества.

– Да.

– Что случилось?

Сетерион молчал долго. Так долго, что Лира начала думать, не оборвалась ли связь. Потом:

– Мы были едины. Давно. Очень давно по вашим меркам. Одна раса, одна цивилизация, один… способ существования.

– Потом мы научились копировать себя. Переносить сознание из одного носителя в другой. Первый – умирал. Второй – продолжал. Или не продолжал? Это был вопрос, который мы не могли решить.

– Одни говорили: копия – это тот же человек. Паттерн сохраняется. Информация сохраняется. Субъективная непрерывность – иллюзия, которая не имеет значения.

– Другие говорили: нет. Первый умирает. Второй – другой. Копия может верить, что она оригинал, но это ложь. Красивая, удобная, спасительная – но ложь.

Лира слушала, и каждое слово отзывалось в ней как удар колокола. Это было то, о чём говорила Лира-5. То, о чём она сама думала последние тридцать два часа.

– Мы не могли договориться, – продолжал Сетерион. – Мы спорили. Потом – угрожали. Потом – убивали. Война Тождества длилась… ваши концепты времени не подходят. Долго. Очень долго.

– Девяносто четыре процента, – сказала Лира. – Вы потеряли девяносто четыре процента цивилизации.