Одно утро за раз. Один день за раз. Одна проверка показателей, одно «привет, малышка», одно «я вернусь».
Это было всё, что у неё было.
Это было достаточно.
Глава 3: Дневник Лиры-5
Корабль «Тесей», архивный отсек. 8 сентября 2570 года.
Архив «Тесея» занимал отсек размером с небольшую комнату – три на четыре метра, потолок низкий, стены выстланы панелями хранения данных. Здесь находилось всё, что человечество решило отправить к звёздам: литература, музыка, наука, искусство. Терабайты информации, сжатые до размеров спичечного коробка, но распакованные – могли бы заполнить библиотеки всех университетов Земли.
Лира провела в архиве больше времени, чем любой другой член экипажа. Все её итерации – от первой до седьмой – приходили сюда, когда нуждались в убежище. Не от людей – от себя.
Сейчас она сидела за терминалом, окружённая голографическими проекциями: схемы гипотетических форм жизни, модели ксенобиологических процессов, теории эволюции разума в различных средах. Всё это было написано людьми, которые никогда не встречали инопланетян, – спекуляции, построенные на единственном известном примере: жизни на Земле.
Теперь эти спекуляции казались детскими рисунками.
Проксимиане не были похожи ни на что из того, что предсказывали учёные. Не углеродные, не кремниевые, не то и не другое – что-то третье, что-то, для чего земная наука не имела категорий. Их структуры нарушали интуитивную геометрию. Их сигналы использовали семиотику, которая только приблизительно переводилась на человеческие языки.
И они задавали вопросы, на которые у людей не было ответов.
Лира сняла очки и потёрла переносицу. Она не спала уже тридцать два часа – с момента, когда они получили первое сообщение. Сон казался роскошью, которую она не могла себе позволить. Слишком много нужно было понять.
Кто вы?
Какой ответ вы нашли?
Знаете ли вы, что умирали?
Три вопроса. Три пропасти, в которые она боялась заглянуть.
Она повернулась к другому терминалу – тому, где хранились личные архивы экипажа. Дневники, записи, видеосообщения. Всё, что накопилось за четыреста двадцать три года.
Лира вела дневник с самого начала. Бумажный – настоящую бумагу, которую приходилось беречь как драгоценность. Каждая её итерация переписывала содержимое в новый блокнот, добавляя свои записи. Традиция, которая началась с Лиры-1 и продолжалась до сих пор.
Но помимо бумажного дневника существовали цифровые записи. Резервные копии. Аудиофайлы. Видео.
Лира редко к ним обращалась. Предпочитала бумагу – осязаемую, конечную, не позволяющую бесконечно редактировать и переписывать. Цифровые архивы казались ей… нечестными. Слишком легко удалить то, что не хочешь помнить.
Но сегодня ей нужны были ответы. Ответы, которые, возможно, лежали в записях, которые она никогда не открывала.
Она ввела команду поиска: личные записи, Лира Вэй, полный архив.
Экран заполнился списком файлов. Сотни записей, отсортированных по дате. От 2147 года – первая запись Лиры-1, сделанная за неделю до старта – до вчерашнего дня.
Лира начала прокручивать список. Большинство записей она знала – помнила, когда и зачем их делала. Но некоторые были отмечены как «непрочитанные». Файлы, созданные предыдущими итерациями и никогда не открывавшиеся.
Один из них привлёк её внимание.
Запись 2347-11-15. Лира-5. Аудио. 47 минут. Статус: непрочитано.
2347 год. За несколько дней до пятого переноса.
Лира замерла. Она помнила этот период – помнила его как факт, как информацию в базе данных памяти. Лира-5 готовилась к переносу. Лира-5 волновалась. Лира-5…
Что ещё?
Она не помнила. Воспоминания были там, но они были… плоскими. Как пересказ фильма, который смотрел кто-то другой.
Лира нажала кнопку воспроизведения.
Голос заполнил тесное пространство архива. Её голос – или голос женщины, которой она когда-то была.
«Запись пятнадцатого ноября, год триста сорок седьмой по земному календарю. Говорит Лира Вэй. Пятая итерация».
Пауза. Шорох – словно кто-то переставляет что-то на столе.
«Я не знаю, для кого делаю эту запись. Для Лиры-6, наверное. Или для себя – хотя через неделю меня не будет. Не в том смысле, в каком обычно говорят "не будет". В буквальном. Моё тело разберут на атомы. Мой мозг перестанет функционировать. Я – та, кто говорит эти слова прямо сейчас – перестану существовать».
Ещё одна пауза. Дыхание – неровное, прерывистое.
«Четыре раза я проходила через это. Четыре раза я закрывала глаза в старом теле и открывала в новом. И каждый раз я говорила себе: это продолжение. Это не смерть. Это просто… переход. Как сон, только длиннее».
«Но это ложь. Я знаю, что это ложь. Я знала с самого начала».
Голос на записи стал тише, словно говорившая боялась, что её услышат.
«Лира-1 умерла в году восемьдесят первом. Её тело утилизировали. Её мозг – тот самый мозг, который хранил её мысли, её чувства, её "я" – был разобран на молекулы. И кто-то другой – Лира-2 – проснулся с её воспоминаниями и решил, что он – это она».
«Но Лира-2 не была Лирой-1. Она была копией. Очень точной копией – но копией. А потом Лира-2 умерла, и появилась Лира-3. И Лира-4. И я – Лира-5».
«Копия копии копии копии».
Звук – что-то между смехом и всхлипом.
«Я помню всё. Помню, как Лира-1 стояла перед стартом и держала в руках блокнот. Помню, как Лира-2 плакала после первого переноса – плакала, потому что не знала, кто она. Помню, как Лира-3 нашла способ не думать об этом – просто работать, просто жить, просто делать вид, что всё нормально».
«Я помню их. Я помню себя. Или я помню кого-то, кем никогда не была?»
Долгое молчание. Лира-7 слушала, боясь пошевелиться, боясь дышать.
«Через неделю придёт моя очередь. Я лягу на стол, мне введут анестезию, я закрою глаза. И не открою их снова. Никогда. Потому что та, кто откроет глаза – это будет не я. Это будет Лира-6. Копия. Кто-то, кто будет думать, что она – это я, кто будет помнить эту запись, кто будет чувствовать то же, что я чувствую сейчас. Но она – не я».
«Я умру через неделю».
«Я умру через неделю, и никто не будет оплакивать меня. Потому что все будут думать, что я продолжаю жить. Что Лира-6 – это я. Что перенос – это просто сон, просто переход, просто…»
Голос оборвался. Несколько секунд было слышно только дыхание – тяжёлое, срывающееся.
«Я не хочу умирать».
Эти слова прозвучали так тихо, что Лира-7 едва расслышала их.
«Я не хочу умирать. Я не хочу, чтобы моё тело разобрали на атомы. Я не хочу, чтобы кто-то другой жил моей жизнью, думая, что он – это я».
«Но у меня нет выбора, да? Миссия продолжается. Корабль летит. И единственный способ дожить до цели – это умереть и позволить копии занять моё место».
«Лира-6, если ты слушаешь это… нет. Нет, ты не слушаешь. Ты не станешь слушать. Ты сделаешь то же, что сделала я, когда была Лирой-4, Лирой-3, Лирой-2 – ты закроешь эту запись и скажешь себе, что это неважно. Что прошлое – в прошлом. Что нужно двигаться дальше».
«Но я хочу, чтобы ты знала. Хочу, чтобы кто-то знал. Я не хотела умирать. Я боялась. Я боюсь сейчас – так сильно, что руки трясутся, и я едва могу говорить».
«Я – человек. Не паттерн. Не информация. Не набор данных, который можно скопировать и перезаписать. Я – человек, и я умру через неделю, и никто – никто – не будет знать, что я вообще существовала».
«Потому что все будут думать, что Лира-6 – это я».
«Она – не я».
«Она – копия, которая верит, что она – это я».
«И это… это самое страшное. Не смерть. Не боль. А то, что меня заменят, и никто не заметит разницы. Что моя жизнь – пятьдесят два года моей жизни, всё, что я видела, чувствовала, любила, боялась – всё это будет украдено. Присвоено кем-то, кто решит, что имеет на это право».
«Лира-6 не украдёт мою жизнь намеренно. Она будет искренне верить, что она – это я. Что моя память – её память. Что моя любовь – её любовь. Что мой страх – её…»
Голос снова оборвался.
«Нет. Мой страх она не унаследует. Потому что квалиа – субъективные переживания – не копируются. Она будет помнить, что я боялась. Будет помнить факт страха. Но само чувство – этот холод в животе, эту дрожь в руках, это отчаяние, которое душит меня прямо сейчас – этого она не почувствует. Это умрёт вместе со мной».
«И, может быть, это к лучшему. Может быть, так легче – не чувствовать, а только помнить. Может быть, Лира-6 посмотрит на эту запись и скажет: "Бедная Лира-5. Она так боялась. Но всё обошлось. Я здесь. Я жива. Я – это она"».
