Эдуард Сероусов – Когнитивный градиент (страница 9)

– Не моё, – сказала она коротко.

– Понятно. – Марк не стал допытываться. – Ну, если когда-нибудь захочешь – скажи. Знаю пару мест, где играют нормальную музыку.

– Угу.

Они подошли к остановке. Трамвай должен был прийти через семь минут – табло мигало жёлтым. Ася села на скамейку; Марк остался стоять, прислонившись к столбу.

– Я вчера смотрел фильм, – сказал он. – Старый. «Бегущий по лезвию». Слышала?

– Ридли Скотт?

– Угу. Режиссёрская версия. Без голоса за кадром.

– Она лучше.

– Согласен. – Марк смотрел куда-то в сторону озера. – Там есть момент… когда репликант говорит про «слёзы в дожде». Знаешь?

– «Все эти моменты исчезнут во времени, как слёзы в дожде».

– Да. – Он повернулся к ней. – Круто, что ты знаешь. Никто из моих одноклассников в Москве не знал.

Ася не ответила. Смотрела на его лицо – обычное, ничем не примечательное лицо семнадцатилетнего парня. Никаких сверхспособностей. Никакого гениального IQ. Просто – человек. Который смотрит старые фильмы и слушает техно.

Это было… странно. Приятно. Она не привыкла разговаривать с людьми, которые не были математиками или одарёнными детьми. Не привыкла к тому, что разговор мог быть про фильмы и музыку, а не про теоремы и олимпиады.

– У тебя краска, – сказал Марк вдруг.

– Что?

– На виске. – Он шагнул ближе, поднял руку. – Синяя. Наверное, с волос.

Ася замерла. Его пальцы коснулись её виска – легко, почти невесомо. Потёрли. Она чувствовала его прикосновение – тёплое, аккуратное.

– Вот, – сказал он, показывая синее пятнышко на подушечке пальца. – Готово.

Ася не дышала. Не могла – что-то сжалось в груди, не давая воздуху пройти. Это было глупо. Он просто стёр краску. Обычный жест. Ничего особенного.

Но его глаза – карие, тёплые – были так близко. И она чувствовала запах его одеколона – что-то древесное, ненавязчивое. И его пальцы только что касались её кожи.

Трамвай подъехал. Двери открылись.

– Идём? – Марк уже отступил, убрал руку в карман.

– Да, – сказала Ася. Голос прозвучал хрипло. Она кашлянула. – Да, идём.

Они вошли в трамвай. Сели рядом – он у окна, она с краю. Ехали молча, и это молчание было другим, чем раньше. Заряженным. Полным чего-то невысказанного.

Ася смотрела в окно на проплывающий город – серые здания, голые деревья, люди с зонтами – и думала. Не об уравнениях. Не о стене. О Марке. О его пальцах на её виске. О том, как странно было чувствовать себя просто девочкой. Не вундеркиндом. Не дочерью знаменитостей. Просто – девочкой с синими волосами, которую провожает до дома парень из класса.

Нормально. Это было нормально.

И нормальность – как оказалось – была тем, чего ей не хватало больше всего.

Дома пахло карри – папа снова экспериментировал на кухне. Ася скинула кроссовки в прихожей, бросила рюкзак на пол и прошла в гостиную, планируя подняться к себе и закрыться до ужина.

Не вышло.

Мама сидела на диване с ноутбуком. Подняла голову, когда Ася проходила мимо.

– Подожди.

Ася остановилась. Не обернулась.

– Что?

– Иди сюда.

Тон был тем самым – «разговор, которого не избежать». Ася вздохнула, развернулась, подошла к дивану. Мама смотрела на неё – серые глаза, те же, что у Аси, только старше. Усталые. С чем-то тёмным в глубине.

– Покажи руки.

– Зачем?

– Ася.

Нет смысла спорить. Ася вытянула руки. Мама взяла их, повернула ладонями вниз. Посмотрела на костяшки.

Синяки. Старые – жёлто-зелёные. Новые – багровые. Сегодняшний – ещё красный, не успел потемнеть.

– Что это? – Мамин голос был ровным. Слишком ровным.

– Упала.

– Ася.

– Дверь. Ударилась о дверь.

– Четыре раза за неделю?

Ася выдернула руки.

– Я неуклюжая.

Мама молчала. Смотрела – тем взглядом, который Ася ненавидела больше всего: анализирующим, препарирующим, раскладывающим на составляющие. Так мама смотрела на уравнения. Так она теперь смотрела на дочь.

– Ты бьёшь себя, – сказала мама наконец. Не вопрос – утверждение.

– Нет.

– Ася, я видела похожее. Я сама…

– Ты не знаешь, что ты видела.

– Тогда объясни.

Как? Как объяснить человеку – даже матери, даже математику – что такое стена? Прозрачная, невидимая, непробиваемая. Что такое – знать ответ и не мочь его ухватить. Что такое – чувствовать, как что-то крадёт твои мысли, что-то большое и безымянное, и единственный способ не сойти с ума – это ударить. По столу. По стене. По собственным рукам. Потому что боль – настоящая, а стена – нет. Боль можно контролировать, а стену – нельзя.

– Я справляюсь, – сказала Ася.

– Это не выглядит как «справляюсь».

– А как это выглядит?

– Как… – Мама осеклась. Потёрла переносицу – жест, который Ася знала с детства. Мама так делала, когда не находила слов. Редко. Очень редко. – Ася, я волнуюсь.

– Не надо.

– Ты – моя дочь. Я не могу «не надо».

– Можешь. Просто перестань смотреть на меня как на задачу, которую нужно решить.

Удар – ниже пояса. Ася увидела, как мама вздрогнула. Как что-то в её лице – дрогнуло, сломалось, собралось обратно.

– Я не… – начала мама.

– Смотришь. Всегда смотрела. Я для тебя – не человек. Я – объект. Данные. Переменная в твоих уравнениях. «Ася плохо спала – как это повлияет на её результаты? Ася бьёт себя по рукам – какая корреляция с её успеваемостью?»

– Это неправда.