Эдуард Сероусов – Картографы пустоты (страница 9)

– В любом случае, – Дмитрий поднялся и начал собирать инструменты, – советую провести первое тестирование в контролируемых условиях. Желательно, когда я буду рядом, чтобы помочь в случае непредвиденных ситуаций.

– Я планирую провести тестирование на борту «Одиссея», после того как мы покинем орбиту, – сказала Анна. – Там будет меньше помех и… любопытных глаз.

– Разумно, – кивнул Дмитрий. – Кстати, о любопытных глазах. Ваша коллега, картограф Норд, очень интересовалась моими модификациями. Спрашивала, не могу ли я предоставить подобные усовершенствования для её нейроинтерфейса.

Анна напряглась:

– И что вы ответили?

– Что для её стандартного подхода к картографированию такие модификации были бы излишними и потенциально дестабилизирующими, – он улыбнулся. – Технически это правда. Её методы слишком ортодоксальны для таких экспериментальных технологий.

– Она не обрадовалась отказу, я полагаю?

– Скажем так, – Дмитрий сделал вид, что вздрагивает, – температура в лаборатории упала на несколько градусов. Но я привык к холодному приему. В «Тесла-Нова» это было стандартной практикой.

Он закончил собирать свои инструменты и упаковал их в компактный кейс:

– Отправление через двадцать четыре часа. Вы готовы к длительному путешествию в неизвестность, картограф Шелест?

Анна посмотрела на контейнер с модифицированным нейроинтерфейсом – её ключ к разгадке тайны, преследовавшей её всю жизнь:

– Я готовилась к этому путешествию всю свою жизнь, даже если не осознавала этого.

Последние часы перед отправлением прошли в лихорадочной подготовке. Анна проверяла и перепроверяла свое оборудование, убеждаясь, что всё необходимое для исследований погружено на корабль и правильно размещено. Особое внимание она уделила личным вещам – небольшой коллекции реальных книг (еще одна причуда, унаследованная от Кузнецова), кристаллическому чипу, оставленному матерью, и, конечно, модифицированному нейроинтерфейсу, тщательно скрытому среди стандартного оборудования.

Она едва успела посетить медотсек, чтобы попрощаться с Кузнецовым, но тот находился в состоянии искусственного сна – «для стабилизации нейронных процессов», как объяснила доктор Фарук. Анна постояла у его кровати, глядя на умиротворенное лицо наставника, и тихо пообещала найти ответы, которые он так отчаянно искал.

За час до отправления команда собралась в главном шлюзе «Лагранж-7» для последних инструкций и проверок. Капитан Чен, как всегда собранная и деловая, быстро и четко объяснила протоколы перехода на корабль и размещения в каютах.

– После выхода на расчетную орбиту мы активируем двигатель искривления пространства, – объясняла она. – Переход может вызвать легкий дискомфорт – головокружение, тошноту, временную дезориентацию. Это нормальная реакция и пройдет в течение нескольких часов.

Она обвела взглядом команду:

– Для тех, кто впервые путешествует с использованием технологии искривления пространства: не пугайтесь визуальных искажений. Это оптический эффект, вызванный взаимодействием искривленного пространства со световыми волнами. Медицинская команда будет доступна, если кому-то потребуется помощь.

Анна слушала вполуха, её мысли были уже далеко – в глубинах космоса, где, как она верила, её ждали ответы на вопросы, мучившие её с детства. Внезапно она почувствовала на себе чей-то взгляд и, обернувшись, увидела Софию Рейес, внимательно наблюдающую за ней с другого конца шлюза.

Ксеноархеолог слегка кивнула ей, и в этом жесте Анне почудилось нечто большее, чем простое приветствие – словно безмолвное признание общей цели или тайны. Она ответила таким же кивком, ощущая странное чувство связи с этой загадочной женщиной.

– Внимание всем членам экспедиции, – объявил механический голос станции. – Начинается процедура посадки на исследовательское судно «Одиссей». Пожалуйста, проследуйте к указанным шлюзам в соответствии с вашими группами.

Команда начала организованно перемещаться. Анна оказалась в одной группе с Дмитрием Волковым и несколькими техническими специалистами. Элиза Норд, заметила она, была в первой группе вместе с капитаном и старшими офицерами – еще одна маленькая демонстрация статуса.

– Нервничаете? – спросил Дмитрий, пристегиваясь к сиденью в транспортном модуле, который должен был доставить их к стыковочному узлу «Одиссея».

– Нет, – честно ответила Анна. – Скорее… предвкушаю.

– Я тоже, – он улыбнулся, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на азарт. – Знаете, в древности мореплаватели верили, что в момент, когда корабль отправляется в неизведанные воды, человек оставляет одну жизнь и начинает совершенно новую. Возвращается уже другим человеком, даже если внешне не изменился.

Анна задумалась над его словами:

– Вы верите, что эта экспедиция изменит нас?

– Я уверен в этом, – серьезно ответил Дмитрий. – Особенно вас, картограф Шелест. С вашим… особым восприятием.

Анна насторожилась: – Что вы имеете в виду?

– Ваш фиолетовый глаз, – просто сказал он. – Гетерохромия сама по себе редкость, но с таким необычным оттенком… Я слышал, что это результат того инцидента на станции «Заря»?

– Вы слишком много слышали, – холодно заметила Анна.

– Профессиональное любопытство, – Дмитрий не выглядел смущенным. – Нейротехнологи интересуются всеми случаями, когда физиология человека изменяется после взаимодействия с необычными явлениями. Особенно когда эти изменения сопровождаются усилением определенных способностей.

Транспортный модуль слегка вздрогнул, начиная движение к «Одиссею». Через иллюминаторы открывался захватывающий вид на космическое пространство и величественный силуэт исследовательского корабля на фоне звезд.

– Мои способности не имеют ничего общего с цветом моих глаз, – Анна решила прекратить этот разговор. – Это результат упорных тренировок и образования.

– Конечно, – Дмитрий не стал спорить, но в его глазах читалось, что он думает иначе. – В любом случае, я рад быть частью этой экспедиции. Что-то мне подсказывает, что нас ждут удивительные открытия.

Транспортный модуль мягко состыковался с «Одиссеем», и команда начала перемещаться на борт. Анна почувствовала легкое покалывание, когда пересекла порог корабля – словно пересекла невидимую границу между прошлым и будущим, между известным и неизведанным.

Внутри «Одиссей» оказался просторнее, чем выглядел снаружи – инженерное чудо компактной, но эргономичной планировки. Главные коридоры были широкими, с мягким светом и легким намеком на искусственную гравитацию, чуть меньшую земной – оптимальную для длительных космических путешествий.

– Картограф Шелест, – к ней подошел молодой офицер в форме. – Я лейтенант Кимура, офицер по научному оборудованию. Позвольте проводить вас в вашу каюту и лабораторию.

Анна кивнула и последовала за ним по коридорам корабля. Они прошли мимо инженерных отсеков, медицинского блока, общей столовой и рекреационной зоны. Наконец, лейтенант остановился у двери с её именем.

– Ваша личная каюта, – сказал он, активируя сканер. – Система настроена на ваши биометрические данные. Лаборатория картографирования находится двумя палубами ниже, я покажу вам после того, как вы разместитесь.

Каюта была небольшой, но функциональной – спальная зона, рабочий стол с терминалом, санитарный блок и даже маленькое обзорное окно, через которое сейчас была видна уменьшающаяся станция «Лагранж-7».

– Благодарю, лейтенант, – Анна быстро осмотрела помещение. – Я бы хотела сразу увидеть лабораторию, если возможно. Мне нужно проверить размещение оборудования.

– Конечно, – кивнул Кимура. – Следуйте за мной.

Лаборатория картографирования оказалась впечатляющей – просторное помещение с новейшим оборудованием, голографическими проекторами и, самое главное, специальной камерой погружения для работы с нейроинтерфейсом. Анна обошла пространство, проверяя расположение приборов и доступ к системам.

– Всё оборудование, которое вы запрашивали, доставлено и установлено, – сообщил Кимура. – Включая экспериментальную модель нейроинтерфейса N-7 и нейростабилизаторы. Они в том сейфе, – он указал на металлический шкаф в углу. – Доступ только по вашей и картографа Норд биометрии.

Анна нахмурилась: – Картограф Норд тоже имеет доступ к моему оборудованию?

– Таковы инструкции Гильдии, – извиняющимся тоном ответил лейтенант. – Как сокоординаторы, вы имеете равный доступ к исследовательским ресурсам.

Это осложняло ситуацию. Теперь ей придется быть еще осторожнее с модифицированным нейроинтерфейсом.

– Понятно, – она постаралась скрыть раздражение. – А где будет работать картограф Норд?

– У неё отдельная лаборатория на той же палубе, – ответил Кимура. – Капитан Чен решила, что две независимые рабочие зоны повысят эффективность исследований.

Это была хорошая новость. По крайней мере, Элиза не будет постоянно наблюдать за её работой.

– Запуск двигателей через тридцать минут, – объявил корабельный ИИ по общей связи. – Всем членам экипажа рекомендуется занять свои места и пристегнуться.

– Мне нужно вернуться на мостик, – сказал Кимура. – Вы можете остаться здесь или вернуться в свою каюту. В любом случае, найдите кресло с ремнями безопасности.

Когда лейтенант ушел, Анна осталась одна в лаборатории. Она подошла к сейфу и приложила палец к сканеру. Замок щелкнул, и дверца открылась, обнажая аккуратно расположенное оборудование, включая запакованный нейроинтерфейс N-7.