Эдуард Сероусов – Интроспективная петля (страница 12)
Юн уже видел, где заканчивалось четвёртое поколение: в человеке, который просыпается утром и не может понять, где кончается он и начинается кресло. В человеке, который снимает нейропротектор – и несколько дней не может работать, потому что мир стал «серым». В человеке, который перестаёт замечать, что его восприятие реальности определяется не реальностью, а устройством у него в голове.
– Что Менг хочет? – спросила Тесса, не поднимая взгляда от своей консоли.
– Новую прошивку. Ярче.
– Ты ответишь?
– Через двадцать минут. – Юн подумал. – Я скажу, что работаю над этим.
– А работаешь?
– Я работаю над обратным. – Он развернулся к своим данным. – Но это Менга не устроит.
Тесса не ответила. Это тоже было частью их рабочих отношений: она не комментировала то, что не требовало комментария. Юн ценил это больше, чем она, вероятно, понимала.
Он вернулся к третьему графику – проекции. Порог в 20%. Шесть месяцев до него при текущем тренде.
Шесть месяцев – это звучало как достаточно. Достаточно, чтобы что-то придумать. Написать отчёт для администрации Паллады. Выйти на «Ясность» – хотя «Ясность» вряд ли заинтересуется аналитикой нейроинженера «Завесы». Опубликовать исследование – на что уйдёт год рецензирования, пока проблема станет практической.
Шесть месяцев.
Юн смотрел на кривую и думал: а если тренд ускорится?
Он запустил альтернативную модель. Ввёл допущение: массовая кларификационная операция. Не единичный случай – не десятки добровольцев в год. Допущение: в течение нескольких дней на Палладе проходят кларификацию несколько сотен человек. Какой эффект на кривую?
Модель считала тридцать секунд.
Потом выдала результат, и Юн некоторое время смотрел на него, потому что результат не вязался с шестью месяцами.
При массовой операции на 500+ человек: порог в 20% достигается за один-два дня.
Один-два дня.
После порога – структурный сдвиг СУСС, который невозможно откатить без физического доступа к серверному ядру. После структурного сдвига – перераспределение ресурсов жизнеобеспечения. Не 8% разница. Новая архитектура приоритизации: иллюзорные – «шумовые агенты», минимальный приоритет.
Юн запустил вторичную симуляцию: что именно произойдёт с ресурсами жизнеобеспечения после точки переключения?
Результат пришёл быстрее – модель уже имела все данные:
Юн закрыл окно симуляции.
Открыл снова. Перечитал.
Потом встал, прошёл к вентиляционной решётке, взял пустую чашку, которая стояла там последние три дня, и переставил её на стол. Это было нефункциональное действие. Он понимал это. Просто нужно было что-нибудь сделать руками, пока мозг обрабатывал цифру «47,000–53,000 человек».
– Тесса, – сказал он.
– Да.
– У тебя есть разведывательные данные по операциям «Пробуждения» на Палладе?
Пауза. Не долгая – секунды три. Это была пауза человека, у которого есть информация и который решает, в какой форме её предоставить.
– Есть, – сказала Тесса.
– Когда ты собиралась мне сообщить?
– Сегодня. Вот сейчас и сообщаю. – Она встала, подошла к его консоли, положила перед ним планшет. – Источник – закрытый. Не спрашивай какой.
– «Завеса» имеет агентов в «Пробуждении»?
– «Завеса» имеет агентов везде. Это корпорация. Не задавай вопросы, на которые не хочешь ответов.
Юн взял планшет.
Разведывательный отчёт – короткий, три абзаца, без имён. Суть: «Пробуждение» планирует крупную операцию на Палладе-Прайм. Масштаб – нестандартный, значительно больше стандартных операций сети. Предположительный срок – ближайшие несколько дней. Детали операции – неизвестны источнику. Известно: на станцию переправляется нейрохирургическое оборудование.
Несколько дней.
Юн смотрел на слова «несколько дней» и думал о кривой на своём экране. О точке переключения. О 47,000–53,000 человеках.
– Это достоверно? – спросил он.
– Насколько бывают достоверны данные от источников в «Пробуждении». Семьдесят-восемьдесят процентов, по оценке аналитики.
– Дата «несколько дней» – это сколько?
– Не уточняется.
– Это неприемлемо неточно.
– Юн. – Тесса смотрела на него с терпением человека, который привык к тому, что учёные называют неточностью то, что разведчики считают вполне рабочим уровнем информации. – Это – разведка, а не лабораторный отчёт. Погрешность – часть данных.
– Погрешность в данных разведки – это один-два дня туда или сюда. – Юн вернулся к своему экрану. – Один-два дня в данном случае – это разница между управляемой ситуацией и катастрофой.
– Объясни.
– Сейчас.
Он открыл проекционную модель – обе кривые, сдвоенные на одном экране: тренд без операции и тренд с массовой кларификацией. Показал Тессе.
– Вот, – сказал он. – Левая кривая – текущий тренд. Шесть месяцев до порога. Правая – если «Пробуждение» проводит операцию на несколько сотен человек. Один-два дня до порога. Вот эта точка – — он ткнул пальцем в место, где правая кривая резко поднималась и пересекала горизонтальную отметку в 20%, – это называется точкой переключения. После неё СУСС меняет архитектуру приоритизации. Необратимо. Без физического доступа к серверному ядру.
Тесса смотрела на экран. Выражение её лица не изменилось – она умела смотреть на данные без немедленной реакции, обрабатывала прежде чем отвечала.
– После переключения – что именно?
– Кислород. – Юн открыл вторичную симуляцию. – СУСС перераспределит 30% мощности жизнеобеспечения. Иллюзорные сектора – снижение на треть. При нынешней численности населения – от 47 до 53 тысяч человек начнут испытывать нарастающий дефицит кислорода. Не мгновенно. Медленно. Шесть-восемь часов до первых симптомов. Четырнадцать-шестнадцать до критического состояния. Если никто не вмешается в работу СУСС.
Молчание.
За переборкой – щелчки серверов. Ритмичные. Быстрые. Сегодня – чуть быстрее обычного. Или Юну казалось. Нейропротектор делал восприятие острее, и острое восприятие иногда находило паттерны там, где их не было.
Но иногда – находило там, где они были.
– Ты это публиковал? – спросила Тесса.
– Нет. – Юн отвернулся от экрана. – Я планировал подготовить отчёт. Три месяца планирую. Отчёт требует методологической базы, репрезентативной выборки, верификации модели – минимум шесть недель работы до варианта, который примет рецензирование.
– Шесть недель.
– При нормальных обстоятельствах.
– Нормальные обстоятельства, – повторила Тесса, – закончились, когда ты сказал «один-два дня до порога». – Она взяла со стола его планшет и положила рядом с собой. – Отчёт подождёт. Что нужно сделать прямо сейчас?
Юн думал.
Во-первых: предупредить администрацию Паллады. Он уже пытался – два месяца назад, неофициально, через знакомого в инженерном отделе. Ответ был дежурным: «мы мониторим ситуацию, меры принимаются». Это означало, что либо не мониторят, либо часть администрации – развеянные, для которых система работала оптимально и проблемы они не видели.
Во-вторых: заблокировать операцию «Пробуждения». Это было за пределами его компетенции и, строго говоря, за пределами компетенции «Завесы» – у корпорации не было силовых структур на Палладе, только торговые представители и инженерная группа. Тесса – агент безопасности, не оперативник.
В-третьих: модифицировать СУСС напрямую. Юн знал архитектуру системы – он участвовал в разработке алгоритмов когерентности семь лет назад, до того как понял, к чему это приведёт. Теоретически он мог написать патч, который нейтрализовал приоритизацию по когерентности. Но для загрузки патча требовался физический доступ к серверному ядру – центральному процессорному блоку СУСС в невесомостной зоне станции, за тремя уровнями защитных шлюзов, через вакуумный технический переход.
– Мне нужен доступ к серверному ядру, – сказал Юн. – Не сейчас. Но если дойдёт до критической ситуации – только это имеет смысл.
– До серверного ядра через вакуум?