Эдуард Сероусов – Интроспективная петля (страница 14)
Уйти из вектора перехвата «Точного» означало изменить курс. Не кардинально – корвет всё равно мог скорректировать свой. Но достаточно, чтобы вектор сближения изменился и время перехвата выросло до суток или больше – а через сутки «Ноктюрн» будет уже в другой зоне, где «Точный» за ним гнаться не сможет без критического расхода своей дельта-V.
Стоимость уклонения: Лира прикинула угол. Минимальный эффективный манёвр – около 180 метров в секунду. Это было 0.18 км/с. Маленькая цифра.
Но маленькая цифра плюс 12.4 на торможение – это 12.58. А у неё было 17.9. Запас – 5.32 вместо 5.5.
Всё ещё достаточно? Технически – да. Но это был расчёт без учёта погрешности, без учёта непредвиденных манёвров на подходе, без учёта того, что могло пойти не так между сейчас и Палладой.
Лира посмотрела на экран ещё раз.
– Навигационный компьютер, – сказала она, на этот раз официально, – расчёт: уклонение плюс торможение. Достаточно дельта-V?
Экран выдал:
Она хмыкнула. Рекомендованный минимум – это был стандарт для гражданских судов с неопытными экипажами, где закладывали огромную погрешность. Для Лиры 5.32 было рабочим запасом, она умела заходить на стыковку экономнее любого автопилота.
Но это – если всё пойдёт ровно. Если «Точный» не запустит торпеду. Если патрульная зона дальше чистая. Если, если, если.
– Ладно, – сказала Лира снова. – А если не уклонение и не прямо. Если по касательной.
Она открыла карту астероидных тел в секторе. Кирквуд-Альфа – небогатый квадрант, несколько С-типных тел. Но одно – достаточно крупное: 511 Давида, около 150 км в диаметре, масса примерно 5.9×10¹⁸ кг. Лира знала этот астероид – он стоял в её базе данных с пометкой «гравитационный ассист, использован дважды».
Она построила траекторию.
Гравитационный манёвр у 511 Давида работал просто: «Ноктюрн» входил в зону притяжения по касательной, гравитация ускоряла корабль и одновременно меняла его вектор – на выходе из манёвра «Ноктюрн» уходил совсем в другую сторону с большей скоростью, чем вошёл. «Другая сторона» в данном случае была – правее «Точного», мимо него, в нескольких тысячах километров. Вне зоны перехвата.
И стоило это нулевого расхода дельта-V. Гравитация была бесплатной.
Проблема была в геометрии.
Лира смотрела на экран. 511 Давида прямо сейчас находился в 180,000 км от её текущего курса. Чтобы войти в манёвр, «Ноктюрну» нужно было сначала сойти с курса, потратить те самые ~0.18 км/с на отклонение – и уже на подходе к астероиду гравитация довела бы остальное. Но это был маневр с жёсткими ограничениями: угол входа имел допуски плюс-минус несколько градусов. Чуть промахнёшься – астероид просто ускорит тебя по неправильному вектору, и на выходе ты окажешься ещё дальше от Паллады, чем был.
Лира запустила моделирование. Компьютер посчитал десять секунд и выдал результат:
Двенадцать процентов.
Лира смотрела на цифру.
Двенадцать процентов – это было мало. Объективно, по любым стандартам навигационного риска – неприемлемо мало. Инструктор по навигации на Церере, у которого она училась пятнадцать лет назад, говорил: «Если вероятность ниже тридцати – ищи другой манёвр. Если ниже пятнадцати – возвращайся домой. Если ниже десяти – пиши завещание.»
Двенадцать процентов. Она была выше десяти.
В трюме было оборудование для «Рассвета». Последний комплект, Совра сказала это ясно: если этот груз не дойдёт до Паллады, операция сорвётся. «Рассвет» – не через недели, через дни. Семьдесят два часа – это было то, что Совра не сказала, но это подразумевалось в слове «немедленно» и в словах «это – то, ради чего мы работали».
А ещё в трюме был вопрос, который Лира не задавала вслух уже сутки, с тех пор как вышла из дока Цереры: сколько из тех людей на Палладе сами пришли к «Пробуждению»? Не один Каэль – сколько? Тысячи? Или это была операция «ради их же блага», без согласия?
Она не спрашивала.
Потому что боялась ответа.
Лира нажала пальцем по экрану навигации. Потом – снова.
– Двенадцать процентов, – сказала она. Вслух. Для себя. – Восемьдесят восемь шансов из ста – «Ноктюрн» уходит не туда, и «Точный» нас ловит. Один шанс из восьми – проходим. – Она посмотрела на мятное саше над вентиляционной решёткой. Оно не шевелилось – воздух в рубке был неподвижен. – Или можно сдаться сейчас. Сказать: не моя вина, физика не позволяла. Манёвр невозможен, документы в порядке, обыщут, найдут оборудование, конец «Рассвета».
Она остановилась.
– А потом – что? – спросила она, не у кого конкретно. – Лир, а потом – что ты скажешь Совре? Что физика помешала?
Физика помешала – это было правдой. Но правда была неполной: физика мешала всегда, физика мешала на каждом маршруте, и если бы она каждый раз, когда физика мешала, разворачивалась, то за шесть лет не доставила бы ни одного груза.
Двенадцать процентов – это было мало.
Это было достаточно.
– «Ноктюрн», – сказала Лира. – Корректировка курса. Вектор на астероид 511 Давида. Угол входа – рассчитать оптимальный. Начать манёвр немедленно.
Компьютер запросил подтверждение:
– Продолжить, – сказала Лира.
«Ноктюрн» включил маневровые двигатели. Лёгкий толчок – почти не ощутимый, 0.03g боковой составляющей – и корабль начал смещаться. Стрелка дельта-V дёрнулась: 17.9 → 17.72. Сто восемьдесят метров в секунду. Всё.
Теперь – курс к астероиду, и дальше – гравитация решала сама.
Лира откинулась в кресле. До 511 Давида – около трёх с половиной часов хода. До расчётной точки входа в манёвр – четыре. До «Точного» – восемь.
Четыре против восьми. Если компьютер правильно рассчитал угол – она войдёт в манёвр за четыре часа до того, как корвет окажется в зоне перехвата. Выйдет из него с изменённым вектором ещё через сорок минут. «Точный» будет в 800,000 км – слишком далеко, чтобы перехватить.
Семьдесят два часа.
Лира взяла рацион из бокового кармашка. Жевала без вкуса, смотрела на радар. Зелёная точка «Точного» медленно, почти незаметно глазу, двигалась по экрану – постоянная, методичная, нечувствительная к тому, что она только что сделала.
Она не могла знать, что за этой зелёной точкой был человек, который уже смотрел на неё в ответ.
Термальный след появился в 06:03 по корабельному времени.
Рен сидел на вахте один – Мако менялся через час, сейчас спал. На радаре было семь объектов: пять астероидных тел, один маяковый зонд, и теперь – седьмой. Маленький, тёплый, с тягой: двигатель работал, значит, не мусор и не камень.
Рен запросил идентификацию.
Бортовой идентификатор – зарегистрированный, корректный.
Рен посмотрел на вектор движения «Ноктюрна».
Потом снова.
Корабль двигался не к Гигее. Гигея была в 40 градусах левее – в пространстве «левее» было абстракцией, но вектор давал ясный ответ: «Ноктюрн» шёл к Палладе-Прайм. Прямо.
Рен открыл тактический планшет. Рассчитал:
Буксир класса «Ноктюрн» с задекларированным грузом – рабочий радиус около 20 а.е., дельта-V в диапазоне 16–20 км/с в зависимости от загрузки и возраста реактора. Текущая позиция – в зоне, которая логистически больше соответствовала маршруту Церера → Паллада, чем Церера → Гигея. Расхождение с задекларированным курсом – значительное. Признаки сокрытия курса: маршрут через патрульную зону с 34% вероятностью перехвата, выбранный намеренно – это не случайная ошибка пилотирования.
Горнодобывающее оборудование. Маршрут к Палладе. «Пробуждение» использовало такую маркировку – это было в разведывательных сводках последних двух лет.
Рен вышел из оценки и набросал коридор сближения: при текущей скорости «Ноктюрна» и при максимальной тяге «Точного» – перехват через шесть часов пятнадцать минут.
Шесть часов. Физически – выполнимо. Но у «Точного» было своё уравнение.
До Паллады-Прайм от текущей позиции при максимальной тяге – 61 час. Это уже было посчитано. Семьдесят два часа до предполагаемого «Рассвета» минус 61 час перехода – одиннадцать часов оперативного запаса на Палладе. Достаточно, если всё пойдёт точно по плану.
Теперь добавить перехват.
Манёвр перехвата: «Точный» должен изменить вектор, сблизиться с «Ноктюрном», провести досмотр или абордаж, потом – изменить вектор снова к Палладе. Это стоило дельта-V. Рен рассчитал: минимальные затраты на перехват и возврат к курсу – около 1.4 км/с. Итого до Паллады – уже не 61 час, а 64–65 часов. Минус 11 часов запаса – и у него оставалось семь-восемь часов оперативного времени вместо одиннадцати.
Семь часов против одиннадцати – разница была реальной.
Рен смотрел на расчёты.
Мако вошёл в рубку в 06:17 – раньше смены, в комбинезоне, без звука. Подошёл сзади, посмотрел на экран. Не спросил ничего – просто читал данные.