Эдуард Сероусов – Индекс Сборки (страница 11)

Она подняла глаза от планшета, где просматривала данные о термальных источниках Энцелада. Юрий смотрел на неё с выражением, которое она уже научилась распознавать: решительность, замаскированная под лёгкость.

– Можно?

– Ты уже сел.

Он улыбнулся, но улыбка была другой – не такой широкой, как обычно.

– Вы всегда такая закрытая или только в космосе?

Вера вздохнула. Этот разговор она откладывала три недели.

– Я не закрытая. Я сосредоточенная.

– Моя бабушка говорила так же. – Юрий откинулся на спинку дивана. – А потом выяснилось, что она просто не умела просить о помощи. Или принимать её.

Вера молчала. Он попал ближе к цели, чем, вероятно, рассчитывал.

Юрий не стал давить. Вместо этого он посмотрел в иллюминатор – на звёзды, неподвижные и холодные в черноте космоса.

– Знаете, я подал заявку на эту миссию не ради науки.

Вера подняла бровь, но промолчала. Приглашение продолжить.

– То есть наука – это здорово, конечно. Внеземная жизнь, прорыв века, все дела. Но… – Он запнулся, подбирая слова. – Я хотел уехать. Далеко. Туда, где никто меня не знает.

– Сбежать?

– Можно и так сказать. – Он снова улыбнулся, но теперь улыбка была грустной. – У меня был брат. Старший. Алексей.

Вера заметила, как он сказал это – «был». Прошедшее время.

– Он умер восемь лет назад. Болезнь.

Молчание повисло между ними. Вера не знала, что сказать. Соболезнования казались фальшивыми, вопросы – назойливыми.

– Мне жаль, – произнесла она наконец. Банально, но искренне.

– Да. – Юрий кивнул. – Мне тоже.

Он помолчал, глядя в иллюминатор.

– Алексей был умнее меня. Талантливее. Он стал бы великим учёным, если бы… – Голос дрогнул. – Неважно. Суть в том, что я до сих пор не могу… отпустить. Родители, друзья, дом – всё напоминает о нём. Каждый угол, каждый разговор.

– И ты решил, что миллиард километров – достаточная дистанция.

– Что-то вроде того. – Он посмотрел на неё. – Глупо, да?

– Нет. – Вера покачала головой. – Я понимаю.

И она действительно понимала. Пятнадцать лет назад она сделала то же самое – бросилась в работу, в науку, в бесконечную погоню за ответами. Только её бегство было не географическим, а интеллектуальным.

Юрий наклонился вперёд.

– Вы тоже от чего-то бежите. Я вижу. Не знаю от чего, но… это не моё дело. Просто хочу сказать: если захотите поговорить – я здесь. Не как коллега. Как человек, который знает, каково это – носить что-то тяжёлое внутри.

Вера смотрела на него – на рыжую бороду, на глаза, в которых впервые не было напускной весёлости. Он был молод, но за этой молодостью пряталась боль, которую она узнавала слишком хорошо.

– Спасибо, – сказала она. – Я… подумаю.

Юрий кивнул и встал.

– Спокойной ночи, доктор Линь.

– Вера, – вырвалось у неё прежде, чем она успела себя остановить. – Можешь называть меня Вера.

Он улыбнулся – по-настоящему, как раньше.

– Спокойной ночи, Вера.

И ушёл, оставив её одну с мыслями, которые она не хотела думать.

На исходе пятой недели «Эвридика» вошла в пояс астероидов.

Вера стояла в командном модуле, куда Окафор пригласил научную группу для наблюдения. Главный экран показывал вид с носовых камер: бесконечная чернота, усеянная точками – астероиды, отражающие слабый солнечный свет.

– Мы пройдём через разреженную область, – объяснял Хироши, водя пальцем по навигационной карте. – Плотность объектов здесь невысока, столкновение маловероятно. Но мы всё равно будем маневрировать.

Анна фыркнула.

– «Маловероятно» – не то слово, которое я хочу слышать, когда речь идёт о камнях размером с дом.

– Вероятность столкновения – ноль целых ноль-ноль-три процента, – невозмутимо ответил Хироши. – При нашей скорости и траектории.

– Утешил.

Вера не участвовала в разговоре. Она смотрела на хроматическую карту, которую вывела на личный планшет.

Пояс астероидов в Assembly Index выглядел как море холодного синего – мёртвые камни, AI от трёх до восьми. Ничего интересного, ничего сложного. Просто обломки, оставшиеся от формирования Солнечной системы.

Но кое-что привлекло её внимание.

В стороне от их траектории, примерно в двадцати тысячах километров, хроматическая карта показывала аномалию. Маленький астероид – диаметром около трёх километров, судя по данным, – светился иначе, чем его соседи.

Не синим. Жёлто-зелёным.

Вера увеличила масштаб. Данные появились на экране: объект 2089-GK7, орбитальные параметры, физические характеристики. И Assembly Index отдельных областей поверхности: от 40 до 63.

Сорок-шестьдесят три. На порядок выше, чем у обычных астероидов.

Она чувствовала, как сердце забилось быстрее.

– Капитан Окафор.

Он повернулся к ней.

– Да, доктор Линь?

– Могу я получить доступ к архивным данным по объекту 2089-GK7?

Окафор посмотрел на карту, потом на неё.

– Зачем?

– Научный интерес. Аномальные показатели Assembly Index.

Он помедлил, потом кивнул.

– Хироши, дай доктору Линь доступ к астрономическим архивам.

– Принято.

Вера отошла в угол модуля, погружаясь в данные. Объект 2089-GK7 был впервые зарегистрирован автоматическим телескопом в 2089 году – отсюда индекс в названии. С тех пор его наблюдали несколько раз, но никогда не исследовали вблизи. Маленький, ничем не примечательный камень среди миллионов других.

Кроме одного: его спектральные характеристики указывали на необычный состав. Углеродистый хондрит с высоким содержанием органических соединений.

Органика. Высокий AI. Паттерн, который она начинала узнавать.

Вера сохранила координаты астероида в личный файл. Не для миссии – для себя. Ещё одна точка на карте, ещё один вопрос без ответа.