Эдуард Сероусов – Гравитационная дипломатия (страница 8)

– Врачи давали год. – Он усмехнулся – той же горькой усмешкой, что и раньше. – Оказалось, я менее упрямый, чем жена. Метастазы в печени, в лёгких. Химия не помогает. Лучевая – тоже.

Он посмотрел на свои руки – тонкие, дрожащие.

– Шесть месяцев. Может, меньше. Врачи говорят – максимум до весны.

Тишина.

За окном ветер нёс песок через пустыню. Где-то вдалеке, за горами, просыпались ночные птицы.

– Поэтому вы прилетели, – сказала Элиза. Это было не вопросом.

– Да. – Вэйланд кивнул. – Я не успею увидеть всё. Не успею понять, что нашла Эвелин, что нашли вы. Но я хочу… – он замолчал, и впервые за весь вечер его голос дрогнул, – …я хочу знать, что оно существует. Что она не бредила. Что там, за краем, есть что-то настоящее.

Он поднял глаза на Элизу.

– Дайте мне это. Пожалуйста.

Элиза молчала.

Что она могла сказать? Что данные требуют проверки, что выводы преждевременны, что научный метод предполагает осторожность и сомнение? Всё это было правдой. И всё это было неважно.

Перед ней сидел умирающий человек. Человек, который потерял жену, потерял здоровье, скоро потеряет жизнь. Человек, который восемь лет финансировал её безумную идею – без гарантий, без надежды на результат, просто потому что верил.

Что она могла сказать?

– Хорошо, – произнесла она наконец. – Я покажу вам всё. Всё, что у меня есть. И мы вместе… мы попробуем понять.

Вэйланд смотрел на неё. Его глаза блестели – от усталости, от боли, от чего-то ещё.

– Спасибо, – сказал он.

Элиза кивнула. Слова застряли в горле.

– А публикация… – начал он.

– Подождёт. – Она подняла руку. – Несколько дней. Пока мы не поймём больше. Потом – решим вместе.

Он кивнул. Кажется, это его устроило – по крайней мере, сейчас.

– Вам нужно отдохнуть, – сказала Элиза. – Жилой блок в двадцати метрах. Там есть кровать, душ, всё необходимое.

– А вы?

– Я продолжу работать. – Она обернулась к мониторам. Спираль всё ещё вращалась на экране, переливаясь цветами, которых не существовало. – Rosetta анализирует новые данные. К утру, может быть, будет что-то новое.

Вэйланд встал. Движение далось ему с трудом – он покачнулся, и Элиза инстинктивно протянула руку, чтобы поддержать. Он оттолкнул её – мягко, но твёрдо.

– Я ещё могу ходить сам, – сказал он. В его голосе слышалась гордость – и горечь. – Пока.

Он направился к двери. На пороге остановился.

– Элиза.

Она обернулась.

– Эвелин была права, – сказал Вэйланд. Его силуэт чернел на фоне дверного проёма. – Там есть что-то. За краем. Я чувствую это. Я чувствовал это с тех пор, как она умерла.

Он помедлил.

– Теперь вы это доказали.

Дверь закрылась за ним.

Элиза осталась одна.

Она долго сидела в тишине, глядя на экран. Спираль вращалась, данные текли, Rosetta перемалывала информацию в фоновом режиме. Всё как обычно. Всё – совершенно иначе.

Шесть месяцев.

Маркус Вэйланд – человек, который дал ей шанс, когда все отвернулись, – умирал. Той же болезнью, что убила его жену. Той же болезнью, которая, возможно, позволила Эвелин увидеть то, что обычные люди не видят.

Геометрия под реальностью.

Элиза закрыла глаза. Усталость навалилась разом – тяжёлая, как свинцовое одеяло. Тридцать с лишним часов без сна. Тело требовало отдыха. Разум – продолжать работу.

Она открыла глаза и посмотрела на спираль.

Данные были реальны. Это она знала точно. Пять блоков, пять фрагментов информации, закодированных в гравитационной волне из другой галактики. Координаты, временны́е метки, структура.

Но что всё это означало?

Вэйланд хотел, чтобы это было посланием. Доказательством того, что его жена не бредила, что её видения были реальны. Элиза хотела… чего?

Она не знала.

Двенадцать лет назад она была уверена. Уверена в своей теории, в своих методах, в своей правоте. Эта уверенность стоила ей карьеры, репутации, всего, что имело значение в академическом мире.

Теперь, когда она наконец что-то нашла, – уверенность исчезла.

Может быть, так и должно быть, подумала она. Может быть, настоящее открытие – не то, что подтверждает твои ожидания. А то, что разрушает их.

Она потянулась к клавиатуре и запустила новый цикл анализа. Rosetta заработала, индикаторы замигали, данные потекли через алгоритмы.

Ответы были где-то там, в этих числах и паттернах. Элиза собиралась их найти.

Даже если это займёт всю оставшуюся ей жизнь.

Глава 4: Охотник

Форт-Мид, Мэриленд. День 3.

Коридоры Агентства национальной безопасности были серыми.

Не унылыми, не депрессивными – просто серыми. Функциональный цвет, не отвлекающий внимание. Стены – светло-серые. Пол – темно-серый. Потолок – что-то среднее. Даже люди здесь казались серыми: костюмы, лица, голоса. Всё приглушено, всё под контролем, всё – на своём месте.

Дэниел Кросс шёл по коридору третьего этажа, и его шаги отдавались мерным эхом. Семь утра, вторник. Обычный день. Обычная работа.

Он миновал пост охраны – кивок, сканирование пропуска, щелчок турникета. Прошёл мимо открытых офисов, где уже сидели ранние птицы, уткнувшись в мониторы. Кто-то поднял голову, кивнул. Дэниел кивнул в ответ. Имён он не помнил – незачем. Здесь все были функциями, не людьми. Аналитики, операторы, координаторы. Шестерёнки в машине, которая никогда не останавливалась.

Его кабинет находился в конце коридора – маленькая комната без окон, с одним столом, одним компьютером, одним стулом. На стене – сертификаты и благодарности в рамках. Он никогда их не читал.

Дэниел сел за стол и включил компьютер. Пароль, отпечаток пальца, сканирование радужки. Три уровня защиты, чтобы получить доступ к тому, что большинство людей никогда не увидят.

На экране появился интерфейс – знакомый, как собственное отражение. Входящие сообщения, отчёты, запросы. Обычная рутина. Он начал просматривать, отмечая приоритеты, формируя план на день.

Сообщение от руководства остановило его.

КРОСС, Д. – ЯВИТЬСЯ В КАБИНЕТ 3-17 НЕМЕДЛЕННО. УОЛЛЕС.

Дэниел посмотрел на часы. 07:14. Генерал Уоллес не вызывал людей в семь утра без причины.

Он встал и направился к двери.

Кабинет 3-17 был больше, чем у Дэниела, но ненамного. Та же серость, та же функциональность. Разница – в человеке за столом.

Генерал Маркус Уоллес был из тех людей, которые заполняют собой любое помещение. Не размерами – он был среднего роста, не особенно широк в плечах. Но чем-то другим. Присутствием. Весом. Когда он смотрел на тебя – ты это чувствовал.

Сейчас он смотрел на Дэниела.