Эдуард Сероусов – Граница (страница 8)
Мама. С её необъяснимой тоской. С её слезами в определённые дни – она никогда не объясняла почему. С её привычкой ставить три тарелки на стол, а потом удивляться – зачем третья?
Мама тоже – чувствовала.
Лира уронила голову на руки. Пальцы впились в волосы, сжались.
Что она сделала?
Она не помнила. Не могла вспомнить. Но всё внутри кричало: это ты. Ты сделала что-то ужасное. Ты стёрла кого-то – кого-то, кого любила, – и теперь живёшь с этим, не позволяя себе знать.
Человек на другом конце провода – кто бы он ни был – знал. Знал о Томаше. Знал, что это имя значило для неё.
Хотел чего-то.
Чего?
Лира подняла голову. Посмотрела в окно – на огни, на город, на мир, который казался таким прочным и был таким хрупким.
Она хотела. Боялась – но хотела.
Потому что жить с этой пустотой, с этим незнанием, с этой виной без имени – было невыносимо.
Лучше знать. Даже если знание уничтожит.
Она встала. Допила кофе – холодный, горький. Вышла из кафетерия.
Пять часов до полуночи.
Она подождёт.
Глава 2: Рябь
Лира не спала.
Пять часов до полуночи она провела в офисе – за компьютером, уставившись в экран, не видя того, что на нём было. Отчёты, графики, таблицы – всё сливалось в бессмысленную мешанину пикселей. Буквы прыгали, строчки расплывались.
Имя не отпускало. Пульсировало где-то за глазами, в том месте, где начиналась головная боль – тупая, ноющая, привычная. Профессиональная деформация. Цена нырков. Обычно она справлялась – таблетка, кофе, глубокое дыхание. Сегодня – не работало.
Она набирала это имя снова и снова. В поисковиках, в базах данных МАГ, в архивах Архивариусов. Искала – и не находила. Как будто человек с таким именем никогда не существовал. Или – существовал, но был вычеркнут из всех реестров.
Слово пришло само, и Лира поморщилась, как от физической боли.
В 23:40 она вышла из здания. Ночной воздух – холодный, влажный – ударил в лицо. Город спал, или делал вид, что спит: редкие машины на улицах, одинокие силуэты в окнах, тусклый свет фонарей.
Архив анахронизмов находился под землёй, в бывшем бомбоубежище времён холодной войны. Три уровня вниз, каждый холоднее предыдущего. Лира знала дорогу – бывала там десятки раз по работе. Знала коды доступа, знала охранников, знала, где камеры и где – мёртвые зоны.
Но идти туда в полночь, по приглашению незнакомца…
Она остановилась на полпути. Посмотрела на часы: 23:52. Ещё можно было повернуть назад. Поехать домой. Лечь спать. Утром – убедить себя, что звонок был розыгрышем, что никакого Томаша не существует, что всё в порядке.
Можно было.
Она не стала.
День начался с тишины.
Лира проснулась в своей квартире – когда успела вернуться? когда заснула? – и несколько минут лежала, глядя в потолок. Серый свет из окна, трещина в углу, знакомые очертания комнаты.
Всё как обычно. Всё – неправильно.
Встреча в Архиве… была? Или приснилась, как всё остальное?
Она села. Голова – тяжёлая, чугунная. Во рту – вкус меди и чего-то горького. На тумбочке – стакан воды, который она не помнила, как наливала.
Телефон показывал 6:23. Раньше будильника. Как всегда после таких ночей.
Лира потёрла виски. Попыталась восстановить хронологию.
Архив. Полночь. Она спустилась по лестнице – три пролёта, бетон и железо. Охранник на входе кивнул, не спрашивая – у неё был пропуск, она имела право. Внутрь. Ряды стеклянных кубов, мерцающие объекты, холод.
И потом – что?
Провал. Тот же, знакомый. Рубцовая ткань на месте памяти.
Она помнила, что кто-то был там. Помнила голос – тот же, что в телефоне. Помнила слова, но не могла сложить их в предложения.
Это помнила. Имя, произнесённое вслух. Имя, от которого что-то внутри сжалось и не разжималось до сих пор.
Лира встала. Добрела до ванной. Холодная вода – в лицо, на шею, на запястья. Зеркало показывало лицо, которое она узнавала с трудом: круги под глазами, бледность, заострившиеся скулы.
Отражение не ответило.
На работу. Нужно на работу. Рутина – лучшее лекарство от хаоса внутри. Так говорил психолог из МАГ, и в этом, пожалуй, он был прав.
Она оделась. Выпила кофе – чёрный, обжигающий. Съела что-то – не запомнила что.
У двери – остановилась. Посмотрела на полку с фотографией.
Размытый силуэт между мамой и ею-подростком. Всё тот же. Всё так же.
Силуэт не ответил.
Штаб-квартира встретила её привычным гулом: голоса в коридорах, гудение компьютеров, запах кофе из кафетерия. Нормальность, которая должна была успокоить – и не успокаивала.
Лира прошла в свой кабинет. Села за стол. Открыла ноутбук.
Расписание на день: 9:00 – координация. 11:00 – верификация шва в камере. 14:00 – отчётность. 16:00 – консультация с представителем МАГ.
Обычный день. Рутинный. Безопасный.
Она смотрела на расписание и не могла сосредоточиться. Буквы расплывались, слова теряли смысл.
Имя стучало в висках, как второе сердце.
Кто он? Кем он был для неё? Почему она его не помнит – и одновременно чувствует так, будто потеряла часть себя?
Стук в дверь вырвал её из мыслей.