Эдуард Сероусов – Граница формы (страница 15)
Свет. Яркий, белый. Потолок – незнакомый.
Где он?
Варшава. Клиника. Процедура.
Память возвращалась фрагментами, как кадры из фильма, просмотренного в полусне.
Артём попытался пошевелиться. Тело отозвалось – медленно, неохотно, но отозвалось. Руки. Ноги. Голова.
Сердце.
Он прислушался к себе – к ритму, который знал всю жизнь. Неровный, с перебоями, с паузами…
Нет.
Ровный. Стабильный. Сильный.
Сердце билось как часы. Впервые за три года – как часы.
– Вы очнулись.
Голос – женский, молодой – пришёл откуда-то справа. Артём повернул голову.
Медсестра. Или ассистент. Та же медицинская форма, что у человека, встречавшего его у входа.
– Сколько…
– Три дня. – Она подошла ближе, проверила что-то на мониторе. – Регенерация прошла успешно. Сердечная мышца восстановлена на девяносто четыре процента. Остальное – в течение недели.
Три дня. Он проспал три дня.
– Почему так долго?
– Осложнения.
Это слово – «осложнения» – упало в тишину, как камень в воду.
– Какие?
Медсестра не ответила. Вместо этого она нажала кнопку на стене.
– Доктор сейчас придёт.
Она вышла, оставив его наедине с этим словом.
Осложнения.
Артём попытался сесть – и тогда он это заметил.
Левая рука.
Она лежала на одеяле – его рука, знакомая, с шрамом на запястье от старой травмы, с мозолями от работы с манипуляторами. Его рука.
Но она двигалась.
Не потому, что он просил её двигаться. Пальцы постукивали по одеялу – ритмично, размеренно, выбивая какой-то паттерн. Указательный, средний, безымянный, мизинец. Указательный, средний, безымянный, мизинец. Снова и снова.
Артём попытался остановить движение. Напряг мышцы, послал команду – остановись.
Рука не остановилась.
Она продолжала выстукивать свой ритм, игнорируя его волю. И теперь, когда он смотрел на неё внимательнее, он видел – что-то в её положении было неправильным. Угол запястья. Изгиб пальцев. Мелочи, которые складывались в ощущение чуждости.
Его рука. И не его.
– Вижу, вы уже познакомились, – голос врача заставил его вздрогнуть.
Артём поднял глаза. Тот самый человек – седой, в очках, с усталыми глазами – стоял в дверях.
– Что это? – Артём указал на руку. Она продолжала постукивать.
Врач вошёл, закрыл дверь, сел на стул у кровати.
– То, о чём мы говорили. Частичное Отключение.
– Но я контролирую остальное тело. Ноги, правую руку…
– Да. Коллектив не стал брать всё. Только левую руку – от плеча до кончиков пальцев. Хирургически точно. – В голосе врача звучало что-то похожее на профессиональное уважение. – Я видел много частичных Отключений. Обычно границы размытые, рваные. Здесь – как по линейке. Ваш Коллектив знал, что делает.
– Это обратимо?
– Нет. – Врач покачал головой. – Нейронные связи в этой области перестроены. Ваш мозг больше не контролирует эту руку. Она… – он помедлил, подбирая слова, – автономна.
Артём смотрел на свою руку. На пальцы, которые продолжали выстукивать ритм.
– Что она делает?
– Пока – просто двигается. Но это может измениться.
– Как?
– Мы не знаем. Каждый случай уникален. Некоторые частично Отключённые конечности просто существуют – выполняют базовые функции, не мешают, не помогают. Другие… – врач замолчал.
– Другие?
– Другие начинают коммуницировать.
Рука остановилась.
Артём почувствовал это – не как команду, которую он отдал, а как решение, которое приняли за него. Пальцы застыли в воздухе на мгновение.
Потом указательный палец вытянулся и начал двигаться по одеялу. Медленно. Целенаправленно.
Он рисовал буквы.
М. Ы.
Пауза.
Ж. Д. А. Л. И.
Артём смотрел на слова, которые его собственная рука писала без его ведома. Смотрел на врача, который наблюдал с выражением человека, увидевшего что-то новое – и не уверенного, хорошо это или плохо.
– Ну вот, – сказал врач наконец. – Теперь вы знаете.
Выписка произошла через два дня.
Сердце работало идеально – все тесты подтверждали это. Регенерация завершилась, рубцовая ткань заместилась здоровой мышцей, насосная функция вернулась к норме. С медицинской точки зрения, процедура была успехом.
С любой другой точки зрения – всё было сложнее.
Артём учился жить с рукой, которая ему не принадлежала.
Она не мешала – в этом смысле ему повезло. Она двигалась осмысленно, не хаотично. Когда он ел – она помогала, держала вилку, подносила пищу ко рту. Когда он одевался – она застёгивала пуговицы, завязывала шнурки. Она знала, что делать, и делала это, не дожидаясь его указаний.