Эдуард Сероусов – Галактическая некромантия (страница 19)
Молчание в рубке. Ирина перечитала. Потом – ещё раз.
Они не знали о людях? Нет – первый контакт был тридцать лет назад. Они знали о людях. Они не знали, что люди –
– Они не знали, – сказала Малика. Её голос – ровный, но Ирина услышала в нём трещину: удивление, которое Малика не успела спрятать. – О Хорваат. О том, что мы – один проект. Они пришли за Завещанием, но не знали, что мы – из того же корня.
– Как такое возможно? – спросил Кассиан. – Они контактировали с другим Завещанием в своей системе.
– Которое угасло, не рассказав всего, – ответила Ирина. – Эхо-Семь упоминал: они нашли Завещание десять миллионов лет назад, но Хранитель не успел… – Она замолчала, поймав себя. Эхо-Семь не «упоминал» – он рассказал ей во время официальной сессии. Но детали – сколько их было, какие системы, какие данные – всплывали из тех ночных часов, когда она сидела в интерфейсной комнате без разрешения, и Хранитель говорил вещи, которых нет в протоколе.
– Продолжай, – сказал Кассиан. Он заметил паузу. Он замечал всё.
– Молчаливые знали, что были созданы. Не знали – кем именно и зачем. Их Хранитель угас прежде, чем ответил на главные вопросы.
– И они пришли сюда за ответами, – закончил доктор Сунь.
– Как и мы, – сказала Ирина.
– Не совсем как мы. – Кассиан повернулся к ней. – Мы пришли за данными. Конкретными, каталогизируемыми, применимыми. Медицина, технологии, история. Они – за
Он не сказал: «Ты пришла за лекарством для сына». Он не знал – или знал, но молчал. Ирина не могла определить.
– Нужно ответить, – сказала она.
– Согласен. Малика – формулировка ответа. Стандартный дипломатический протокол: идентификация, намерения, предложение переговоров. Ирина – свяжитесь с Хранителем. Мне нужно знать его позицию. Знал ли он, что Молчаливые приближаются? Как он отнесётся к двум претендентам?
Ирина кивнула. Вышла из рубки. Коридор – узкий, тускло освещённый, привычный. Двенадцать шагов до интерфейсной комнаты.
Она думала: что произойдёт, когда Молчаливые узнают, что люди – черновик? Что Хорваат вложили в
Будет ли это – унижением? Или освобождением?
Она не знала. Она знала только, что Молчаливые приближались, что Эхо-Семь умирал, и что где-то в трёхстах сорока световых годах отсюда, на Луне, её сын считал вдохи – и с каждым днём их оставалось меньше.
Эхо-Семь ответил мгновенно. Не было привычной паузы на «пробуждение», не было шума калибровки. Он ждал. Знал.
– [паттерн: подтверждение]. Я [паттерн: чувствовал] их приближение. Давно. Их [паттерн: электромагнитное-поле] – [паттерн: знакомое]. Как… [паттерн: запах] ребёнка, которого [паттерн: помнишь] по [паттерн: младенчеству]. Они [паттерн: выросли]. Но [паттерн: основа] – та же.
– Ты знал и не сказал?
– [паттерн: ожидание]. Я ждал, когда они [паттерн: приблизятся]. Когда вы их [паттерн: заметите]. Это – не моя [паттерн: информация] для раскрытия. Это – [паттерн: встреча]. Она должна была [паттерн: произойти] сама.
Ирина сжала подлокотники. Злость – короткая, горячая, бесполезная. Он знал. Он
– Твоя позиция? – спросила она резче, чем собиралась. – Что ты будешь делать? Они пришли за тем же, за чем и мы.
– [паттерн: осведомлённость]. Да. Они пришли за [паттерн: наследием]. Как и вы.
– И?
Пауза. Длинная – одиннадцать секунд.
– [паттерн: сложность]. Я… не [паттерн: решил]. – Голос Эхо-Семь звучал иначе: не привычная фрагментированная чёткость, а что-то размытое, неуверенное. Как будто семь голосов внутри спорили прямо сейчас, и ни один не мог перекричать остальных. – Они – мои [паттерн: дети]. Вы – мои [паттерн: дети]. Оба. Но я… – Обрыв. Три секунды тишины. – [паттерн: ограничение]. Мне осталось [паттерн: мало]. Ты знаешь. Одна, может быть две [паттерн: передачи]. Не [паттерн: больше].
– Ты можешь разделить? – Ирина спрашивала, зная ответ, но нуждаясь в том, чтобы услышать его снова. Чтобы убедиться, что ничего не изменилось.
– [паттерн: невозможность]. Я [паттерн: объяснял]. [паттерн: память] – не [паттерн: архив]. [паттерн: процесс]. Передача – [паттерн: чтение]. Чтение – [паттерн: разрушение]. – Пауза. – Я не [паттерн: знаю], что [паттерн: помню], пока не [паттерн: попытаюсь]. Если [паттерн: прочитаю] один [паттерн: сектор] – второй… [паттерн: вероятно] не [паттерн: выдержит]. Не хватит [паттерн: целостности].
– Кто решает? – спросила Ирина. – Ты? Мы? Они?
– [паттерн: неизвестность]. Я должен… [паттерн: думать]. [паттерн: семь-голосов] – не [паттерн: согласны]. – Пауза. Четыре секунды. Когда он заговорил снова, голос был тише: – Сиа-Рен [паттерн: говорит]: отдай всё. Отдай [паттерн: обоим]. Пусть это [паттерн: сожжёт] тебя – отдай. Эн-Хаар [паттерн: говорит]: не имеет [паттерн: значения]. Они [паттерн: погибнут]. Оба. Дай или не дай – [паттерн: результат] одинаков.
– А ты?
– Я… – Обрыв. Семь секунд. – Я [паттерн: устал] быть [паттерн: семью-голосами]. Иногда я хочу быть [паттерн: одним]. Иногда – [паттерн: ни одним]. Сейчас – не [паттерн: знаю].
Ирина закрыла глаза. Под веками – геометрические послеобразы и чернота. За чернотой – лицо Даниила: бледное, с тёмными кругами, с теми злыми умными глазами, которые она видела каждую ночь, закрывая веки.
– Спасибо, – сказала она. – За честность.
– [паттерн: правда] – [паттерн: минимум]. Не [паттерн: заслуга].
Она отключилась. Встала. Руки дрожали – мелко, как после передозировки кофеина. Она сжала кулаки, разжала, сжала снова. Контроль. Дыхание. Четыре секунды вдох, четыре – задержка, четыре – выдох. Техника некроманта: стабилизация после контакта.
Не помогало.
Ответ Молчаливых пришёл через шесть часов после первого контакта. Переводчик работал двенадцать минут – сигнал оказался плотнее и сложнее, чем ожидалось. Несколько слоёв значений, наложенных друг на друга, – то, о чём предупреждала Малика. Линеаризация была неизбежным упрощением.
Текст вывели на экран конференц-зала – тесного помещения с овальным столом, шестью креслами и голографическим проектором, который обычно использовали для трёхмерных моделей артефактов. Сейчас он показывал текст – белые буквы на тёмном фоне.
Тишина.
Ирина перечитывала.
Тот самый вопрос, который задаёт каждый ребёнок. Который Ирина задавала матери – и не получила ответа, потому что мать умерла слишком рано. Который Даниил не задавал никому – потому что знал: ответ будет невыносимым.
– Они не угрожают, – сказал Кассиан. Констатация.
– Нет, – подтвердила Малика. – Но обратите внимание: «без ограничений времени». Они подчёркивают терпение. Это не просто информация – это
Ирина промолчала. Она не могла. У неё не было времени. Три-пять месяцев – и это было до последнего медицинского обновления, две недели назад. Сколько сейчас? Два с половиной? Три? Каждый день, потраченный на дипломатию, – день, украденный у Даниила.
– Мы отвечаем, – сказал Кассиан. – Стандартно: идентификация, намерения, согласие на переговоры. Малика – формулировка. Ирина – параллельно работайте с Хранителем. Мне нужна полная картина: что он готов отдать, на каких условиях, и как присутствие Молчаливых меняет расклад.
– Есть ещё вопрос, – сказала Малика. Все посмотрели на неё. – Они написали: «Мы не знали, что у нас есть братья». Братья – их слово, не наше. Переводчик подставил ближайший человеческий эквивалент. Оригинальная концепция – [паттерн: из-одного-источника-происходящие]. Это шире, чем «братья». Это включает… общность. Принадлежность. – Она помолчала. – Они воспринимают нас как
– Какими последствиями? – спросил Юрий.
– В семье не делят наследство силой.