Эдуард Сероусов – Галактическая некромантия (страница 12)

Пауза. Семь секунд.

[паттерн: интерес]. Почему?

Ирина закрыла глаза. Она готовила эту фразу весь день – подбирала слова, проверяла их на соответствие второму и третьему уровням «Букваря», убирала всё лишнее, всё, что могло быть неправильно понято нечеловеческим разумом. Осталось – суть.

Она открыла глаза.

– Я не буду врать тебе, – сказала она. – Кодекс запрещает лгать Хранителю. Я уже нарушаю другие правила. Но это – не нарушу.

[паттерн: ожидание].

– У меня есть сын. Ему восемнадцать лет, но он болен с четырнадцати. Он умирает от болезни, которую мы называем синдром фрагментации. Его нервная система разрушается. Через несколько месяцев он потеряет способность дышать.

Она говорила медленно, давая нейроинтерфейсу время на перевод каждой фразы в паттерны. Она чувствовала, как слова трансформируются – из русской речи в геометрические структуры, из линейного текста в объёмные отношения между понятиями. Перевод был неточным – всегда неточным, – но Эхо-Семь достаточно узнал за три сессии, чтобы компенсировать.

– Ваши создатели – возможно – умели лечить эту болезнь. Я нашла маркер медицинского сектора в твоей памяти. Данные есть. Мне нужно до них добраться.

Пауза. Двадцать шесть секунд.

– Мне нужно сейчас, – добавила она. – Не через годы корпоративных процедур. Не после сертификации, испытаний и патентов. Сейчас. Потому что через полгода Даниил будет мёртв, и никакие протоколы его не воскресят.

Тишина. Давление по ту сторону канала изменилось – не ослабло, а сместилось. Как будто кто-то, слушавший стоя, сел.

[паттерн: неожиданность]. Ты пришла не за [паттерн: знанием-для-вида]. Ты пришла за [паттерн: спасением-одного].

– Да.

[паттерн: пауза-обработки].

Ирина ждала. Тридцать секунд. Минута. Две минуты. Она считала удары собственного сердца – семьдесят три в минуту, быстрее нормы, адреналин – и чувствовала, как интерфейс передаёт ей фоновые данные с Завещания. Температура в камере Хранителя: стабильна. Активность «Ткача»: норма. Энергетический профиль: слабое повышение – Эхо-Семь думал. Тратил ресурсы на обработку.

Каждый мой вопрос – стоимость.

[паттерн: интерес-усиливается]. Расскажи больше.

– О чём?

О [паттерн: ваша-смерть]. Как вы её [паттерн: воспринимаете]. Я [паттерн: анализировал] два [паттерн: вида] до вас. Они [паттерн: говорили] о смерти. Но [паттерн: по-разному]. Один [паттерн: вид] – [паттерн: без-страха]. Смерть для них была [паттерн: переход]. Другой – [паттерн: с-яростью]. Смерть для них была [паттерн: враг].

Вы – какие?

Ирина подумала. Это был не тот вопрос, которого она ожидала. Она ожидала отказа, торга, условий. Не этого – мягкого, почти осторожного любопытства.

– Мы – разные, – ответила она. – Одни боятся. Другие – нет. Третьи притворяются, что не боятся. Четвёртые – что боятся. У нас нет единого отношения. Это… хаотично.

[паттерн: хаотичность]. [паттерн: знакомо]. Создатели тоже не имели [паттерн: единого-отношения]. Сиа-Рен – [паттерн: один-из-семи] – она [паттерн: боялась]. Тосковала по [паттерн: жизни]. Не хотела [паттерн: уходить]. Эн-Хаар – [паттерн: другой-из-семи] – он [паттерн: принимал]. Для него [паттерн: смерть] была [паттерн: покой].

Пауза. Короткая – четыре секунды.

А ты? Ты – какая?

Ирина не была готова к этому вопросу. Не здесь, не сейчас – в три часа ночи, в чужой комнате, нарушая всё, во что верила, разговаривая с осколком мёртвой цивилизации о смерти. Её собственный страх – не абстрактный, не философский – поднялся из-под рёбер, тёплый, удушающий.

– Я – из тех, кто не принимает, – сказала она. – Смерть кажется мне… ошибкой. Конструктивным дефектом. Не «дверью», как говорила моя мать. Не «покоем». Стеной. Тупиком.

[паттерн: тупик]. Интересный [паттерн: выбор-слова]. Тупик – это [паттерн: конец-пути]. Но [паттерн: путь] перед тупиком – [паттерн: имел-значение]?

– Имел. Имеет. Но это не утешает. Если путь заканчивается стеной – значит, стену можно сломать. Или обойти. Или перелезть. Человек, который сдаётся перед стеной, – не идёт дальше. Человек, который ломает стену, – может погибнуть, но хотя бы пытается.

[паттерн: насилие-против-предела]. Создатели [паттерн: пытались]. [паттерн: долго]. Они [паттерн: победили] [паттерн: старение]. [паттерн: Победили] [паттерн: болезни]. [паттерн: Победили] всё, что можно [паттерн: победить].

И потом – [паттерн: устали].

Когда [паттерн: стен] не осталось – они не знали, куда [паттерн: идти]. И [паттерн: остановились].

Ирина молчала. За этими словами – не абстракция. За ними – цивилизация, просуществовавшая сотни миллионов лет и выбравшая смерть. Не от отчаяния, не от катастрофы. От скуки. От завершённости. От того, что все стены были сломаны, и за ними не оказалось ничего нового.

– Мой сын ещё не сломал ни одной стены, – сказала она тихо. – Ему восемнадцать. Он даже не начал.

[паттерн: конкретность]. Ты говоришь не о [паттерн: виде]. Ты говоришь о [паттерн: одном].

– Да. Об одном. О Данииле.

[паттерн: имя]. Даниил. [паттерн: запоминаю]. Это [паттерн: стоимость] – запомнить [паттерн: имя]. Но я [паттерн: запоминаю].

Ирина почувствовала, как что-то сжалось в горле. Он запомнил имя. Хранитель – умирающий цифровой отпечаток семи древних разумов, для которого каждый бит памяти был на вес жизни, – потратил ресурс на то, чтобы запомнить имя незнакомого мальчика.

– Спасибо, – сказала она. И услышала, как голос дрогнул.

[паттерн: не-благодари]. [паттерн: Имя] – это [паттерн: минимум]. Создатели [паттерн: учили]: каждое [паттерн: существо] заслуживает [паттерн: имени]. Даже [паттерн: умирающее]. Особенно [паттерн: умирающее].

Пауза. Двенадцать секунд.

Ты хочешь, чтобы я [паттерн: нашёл] [паттерн: лекарство] для Даниила. В моей [паттерн: памяти]. Ты знаешь, что [паттерн: поиск] будет [паттерн: стоить] мне [паттерн: памяти]. Ты знаешь, что каждый [паттерн: вопрос] – [паттерн: потеря].

И всё равно [паттерн: просишь].

– Да. Всё равно прошу.

Почему ты не [паттерн: просишь] через [паттерн: официальный-канал]? Через [паттерн: систему], которая вас [паттерн: привела] сюда?

– Потому что система поставила медицину на третье место. После истории. После технологий. А у Даниила нет времени на третье место.

[паттерн: конфликт-приоритетов]. Твоя [паттерн: система] – она [паттерн: функционирует]?

Ирина подумала. Потом:

– Да. Она функционирует. Для всех. Для абстрактного «всех». Не для него.

[паттерн: знакомо].

Слово пришло неожиданно – без обрамления, без контекста. Просто – «знакомо». Ирина замерла, потому что услышала под паттерном что-то, чего не слышала раньше. Не любопытство. Не оценку. Узнавание.

Создатели тоже имели [паттерн: систему]. [паттерн: Большую]. [паттерн: Функциональную]. Она [паттерн: работала] для всех. Для [паттерн: вида]. Не для [паттерн: отдельных].

Пауза – тринадцать секунд.

Сиа-Рен [паттерн: спорила]. Она [паттерн: говорила]: [паттерн: система], которая [паттерн: не-видит] [паттерн: отдельного], – [паттерн: слепа]. Даже если [паттерн: функционирует].

Другие [паттерн: не-согласились]. Ваар-Тис [паттерн: говорила]: [паттерн: отдельный] – [паттерн: расходный-материал]. [паттерн: Вид] – [паттерн: единственная-ценность].

Они [паттерн: спорили] до [паттерн: конца].

– Кто победил?

Никто. Создатели [паттерн: ушли] – с [паттерн: нерешённым-спором]. Он [паттерн: продолжается]. Внутри меня. [паттерн: Сейчас]. Пока мы [паттерн: говорим].

Ирина слышала – или ей казалось, что слышала – дрожание в паттернах. Не техническая помеха, не артефакт перевода. Что-то живое, неровное, как пульс. Хранитель нёс в себе спор, который не закончился семьдесят миллионов лет назад, и спор этот продолжался прямо сейчас, в разрушающейся кристаллической решётке, в каскаде квантовых состояний, которые теряли когерентность с каждой минутой контакта.

– Я не прошу тебя выбирать сторону, – сказала Ирина. – Я прошу одно: посмотри. Проверь. Есть ли в медицинском секторе данные о синдроме фрагментации? Только – есть или нет. Один ответ. Одна проверка.

[паттерн: стоимость-оценки]. Даже «есть или нет» – это [паттерн: обращение] к [паттерн: сектору]. [паттерн: Обращение] – [паттерн: чтение]. [паттерн: Чтение] – [паттерн: потеря].

– Я знаю.

Ты [паттерн: знаешь] и всё равно [паттерн: просишь].

– Да.