Эдуард Сероусов – Галактическая некромантия (страница 14)
– Нам нужно быть осторожнее. Он устаёт быстрее, чем мы прогнозировали.
– Именно поэтому нам нужно приоритизировать. Ирина, – он посмотрел на неё, и снова – прямой взгляд, без вызова, без сочувствия, – я знаю, что тебе тяжело слышать это. Но ответ из штаба ещё не пришёл. Пока – приоритеты не меняются.
Она кивнула. Допила воду. Вернула стакан.
Малика подошла, когда Кассиан уже ушёл. Молча взяла планшет Ирины, пролистала записи сессии, вернула.
– Он сказал «других», – произнесла Малика.
– Да.
– Это крупно. Очень крупно.
– Я знаю.
– И это значит, что медицина отодвинется ещё дальше. Кассиан захочет узнать о «других» – кто они, где, сколько их. Это станет первым приоритетом.
Ирина не ответила. Малика знала – конечно знала. Четвёртый ранг. Она видела картину целиком.
– Я не буду читать тебе мораль, – сказала Малика. – Я уже сказала, что хотела. Про Квеку. Ты взрослая женщина. Ты принимаешь свои решения.
– Да.
Малика отвернулась. Потом – через плечо:
– Просто помни: Хранитель не бесконечен. Каждая минута, которую ты тратишь на свои вопросы, – это минута, которую ты отбираешь у всех остальных. У всех детей, которые умирают от других болезней. У всех матерей, которые тоже не могут ждать. – Пауза. – Включая мою.
Она ушла. Ирина осталась одна в интерфейсной комнате, с красным затылком и тёплым стаканом в руке.
Малика не уточнила. Не объяснила. Но Ирина услышала – лингвист слышит всё, что сказано, и половину того, что не сказано. «Включая мою» – не абстракция. За этим стояло что-то конкретное, как за словами о Квеку.
Ирина не спросила. Не сейчас. Не в этот день.
Седьмой день. Потом восьмой. Потом девятый.
Официальные сессии – по расписанию. Кассиан получил ответ из штаба: приоритеты подтверждены. История и цивилизационные данные – первые. «Другие дети» Хорваат – теперь выделены в отдельный пункт, выше технологий. Медицина – четвёртый приоритет.
Четвёртый.
Ирина работала. Днём – честно, полностью, по протоколу. Задавала вопросы из согласованного списка. Записывала ответы. Анализировала паттерны. Составляла отчёты, которые Кассиан отправлял на Землю по квантовому каналу – крохотными порциями, десять терабайт лимита утекали, как песок.
Эхо-Семь рассказывал. О Хорваат – их городах, их науке, их искусстве. О том, как они строили Завещания – не все сразу, а постепенно, на протяжении миллионов лет, по мере того как осознавали: галактика пустеет, и кто-то должен сохранить знание для тех, кто придёт после. О семи мыслителях, чьи сознания стали основой Хранителя: философ, генетик, историк, поэт, инженер, психолог, аналитик. Каждый – лучший в своей области. Каждый – с собственным мнением о том, что значит «сохранить».
Они [паттерн: спорили], – говорил Эхо-Семь. – Эн-Хаар [паттерн: хотел] [паттерн: предупредить]: «Скажи [паттерн: молодым], что они [паттерн: обречены]. Пусть [паттерн: знают]». Сиа-Рен [паттерн: хотела] [паттерн: вдохновить]: «Скажи им, что [паттерн: жизнь] [паттерн: прекрасна]. Пусть [паттерн: помнят]». Ваар-Тис [паттерн: хотела] [паттерн: контролировать]: «Дай им [паттерн: инструменты], но с [паттерн: ограничениями]. Пусть [паттерн: развиваются] – но [паттерн: медленно]».
Они [паттерн: не-договорились]. Я – [паттерн: результат] [паттерн: компромисса], который никого не [паттерн: удовлетворил].
Доктор Сунь Вэй, присутствовавший на восьмой сессии, назвал Эхо-Семь «самым честным пациентом в истории медицины». Хранитель не скрывал своих ограничений. Не приукрашивал сохранность данных. Не притворялся мудрее, чем был.
– Он не мудрый бог, – сказал Сунь Вэй Ирине после сессии, в лаборатории, которая пахла стерильным пластиком и кофейным концентратом. – Он – растерянный старик, который не помнит, куда положил ключи. И честен настолько, что предупреждает об этом каждого, кто входит.
– Он не старик, – возразила Ирина. – Он – семь человек одновременно. С разными мнениями, разными страхами, разным отношением к нам.
– Семь человек в одном теле, которое разваливается. – Сунь Вэй налил ей кофе – густой, чёрный, слишком горький. – Ирина, я анализирую энергетические профили его ответов. Каждая сессия стоит ему от трёх до семи процентов когерентности. При текущем темпе – он протянет двенадцать-пятнадцать дней. Не больше.
– Двенадцать-пятнадцать дней.
– Максимум. Если мы не снизим интенсивность.
– А если снизим?
– Тогда – может быть, три-четыре недели. Но с пониженной интенсивностью мы получим меньше данных за единицу времени. Кассиан не согласится – он хочет выжать максимум.
Ирина пила кофе и думала. Двенадцать-пятнадцать дней. Четвёртый приоритет. Математика простая: до медицины они не доберутся. Не при таком темпе. Не при таких приоритетах.
Ночь девятого дня. Вторая несанкционированная сессия.
Ирина вошла в интерфейсную комнату в два тридцать по корабельному. Процедура – отработанная: серый комбинезон, стандартный код, минимальное освещение, модификация лога. Кресло, фиксаторы, интерфейс. Укол. Дезориентация. Канал.
[паттерн: узнавание]. Ты. Ночь. [паттерн: постоянство].
– Ты думал? – спросила Ирина. – О том, что я просила?
[паттерн: думал]. [паттерн: Долго]. Внутри – [паттерн: семь-голосов]. Они [паттерн: не-согласны].
– Расскажи.
Пауза. Четырнадцать секунд. Потом – и Ирина услышала это как смену тембра, сдвиг в геометрии паттернов, словно к основной мелодии добавились обертоны:
Эн-Хаар [паттерн: говорит]: «[паттерн: не-имеет-значения]. Она [паттерн: умрёт]. Её [паттерн: сын] [паттерн: умрёт]. Их [паттерн: вид] [паттерн: умрёт]. Все [паттерн: умрут]. Дай ей, что [паттерн: хочет], и [паттерн: отпусти]. Это [паттерн: не-изменит] [паттерн: ничего].»
Другой тембр – ниже, плотнее, с резкими углами в геометрии:
Ваар-Тис [паттерн: говорит]: «[паттерн: Нет]. [паттерн: Данные] – [паттерн: ценность]. [паттерн: Медицинский-сектор] может содержать [паттерн: информацию], которая [паттерн: важнее] одной [паттерн: жизни]. [паттерн: Обращение] – [паттерн: риск]. [паттерн: Продолжай] [паттерн: тест].»
Ещё один тембр – мягкий, тягучий, с округлыми формами:
Сиа-Рен [паттерн: говорит]: «[паттерн: Дай]. [паттерн: Дай] ей всё. Она [паттерн: пришла] ради [паттерн: любви]. Наконец – кто-то, кто [паттерн: пришёл] ради [паттерн: любви]. За [количество] [паттерн: оборотов] – [паттерн: первый-раз].»
Другой – сухой, функциональный:
Тек-Орр [паттерн: говорит]: «[паттерн: Оцени] [паттерн: вероятности]. [паттерн: Сектор] повреждён – с какой [паттерн: вероятностью]? [паттерн: Каскад] – с какой? [паттерн: Успех] – с какой? Без [паттерн: данных] – [паттерн: решение] невозможно.»
И последний, который Ирина уловила отчётливее других – текучий, многослойный, как палимпсест:
Наа-Вел [паттерн: говорит]: «[паттерн: Не-решай]. [паттерн: Наблюдай]. Она [паттерн: отличается] от [паттерн: других]. Не потому что [паттерн: умнее] или [паттерн: сильнее]. Потому что [паттерн: мотивация] – [паттерн: другая]. Все до неё [паттерн: приходили] за [паттерн: знанием-для-вида]. Она [паттерн: пришла] за [паттерн: одним]. Это [паттерн: данные]. [паттерн: Изучи].»
Ирина слушала. Семь голосов – не метафора, не образ. Буквально семь личностей, вплавленных в кристаллическую решётку, продолжающих спорить семьдесят миллионов лет после смерти тех, кому они принадлежали. Каждый – со своей логикой, своими страхами, своей правдой.
– А ты? – спросила она. – Ты – не они. Ты – Эхо-Семь. Что говоришь
Долгая пауза. Двадцать девять секунд.
Я [паттерн: не-знаю]. Я – [паттерн: сумма] их [паттерн: голосов]. Но иногда – [паттерн: больше]. Иногда – [паттерн: меньше]. Я [паттерн: не-уверен], какие [паттерн: мысли] – мои, а какие – [паттерн: их-эхо].
Но я [паттерн: знаю] одно.
Я [паттерн: проводил] [паттерн: тест] прежде. [паттерн: Другие-виды]. Результаты… не [паттерн: коррелируют] с [паттерн: выживанием-вида]. Это… это [паттерн: тревожит].
Ирина вспомнила – он говорил это на второй сессии. Обрывок, который тут же потонул в потоке данных. «Не коррелируют». Она запомнила тогда, подчеркнула в записях. Теперь – он вернулся к этой мысли. Сам.
– Ты проверял другие расы, – сказала она. – И те, кого ты признал достойными, – погибли?
[паттерн: подтверждение]. Минимум [паттерн: три-вида]. Они [паттерн: прошли] мой [паттерн: тест]. Я [паттерн: дал] им [паттерн: данные]. Они [паттерн: ушли]. И [паттерн: погибли]. Через [паттерн: тысячи], [паттерн: сотни-тысяч], [паттерн: миллионы] [паттерн: оборотов] – но [паттерн: погибли].
И [паттерн: один-вид], которому я [паттерн: отказал], – [паттерн: выжил]. По крайней мере – [паттерн: сигнал] от них [паттерн: приходил] [количество: 12 миллионов] [паттерн: оборотов] назад.
Ирина ощутила, как что-то сместилось внутри – не понимание, скорее предчувствие. Хранитель сомневался. Не в людях, не в конкретном решении – в самом тесте. В механизме, который его создатели заложили как основу его существования. «Оцени расу – и реши, достойна ли она наследия». Он оценивал. Семьдесят миллионов лет. И его оценки – не работали.