Эдуард Сероусов – Диалекты физики (страница 6)

Аиша подошла и встала рядом с иллюминатором.

– Я читала протокол по гравитационным аномалиям, – сказала она тихо. – Там нет ничего, что выглядело бы вот так.

– Да.

– «Требует уточнения», – процитировала она, – по-видимому, означало что-то конкретное.

– По-видимому.

Сингх отвернулся от иллюминатора. Команда стояла в шлюзе – семь человек плюс Аиша, снаряжение готово, МКУ в кейсах. Они смотрели на него и не смотрели на иллюминатор, и это было правильным профессиональным поведением, за которое он их ценил: не надо смотреть на то, что тебя пугает, до тех пор, пока ты не стоишь прямо перед этим с задачей, которую нужно выполнить.

– Мамани, Тескаль, Ли – группа маяка, – сказал он. – Чегу, Ойесо, Варга – периметр, западный сектор. Кусани и Рёс – периметр, восточный. Я – с группой маяка. Выход через три минуты. МКУ активируем на периметре.

– На каком периметре? – спросил Тескаль. – На нашем или на красном?

– На нашем. Триста метров – это наш.

Три минуты. Он использовал их правильно: проверил своё снаряжение ещё раз, хотя проверял уже дважды. Застегнул внешний замок скафандра. Убедился, что ячейка МКУ в кейсе – заряжена, не подключена.

Вибрация не прекращалась. Стала, кажется, чуть сильнее – или он просто начал её замечать.

Открытый космос у LA-1 был не таким, как в стандартных операциях.

Это Сингх понял в первые тридцать секунд после выхода из шлюза. Не по визуальной картине – видимость была нормальной, Луна в четверти фазы давала достаточно отражённого света, объект был виден чётко. По ощущению. Было что-то, что он не мог назвать точнее этого слова, – что-то в том, как пространство ощущалось через скафандр, через перчатки, через подошвы ботинок в режиме магнитного контакта с поверхностью «Арнава», от которой они уже оттолкнулись и теперь двигались в свободном дрейфе.

Вес был другим.

Не масса – масса в невесомости не ощущается. Но было что-то в том, как тело ориентировалось в пространстве, какое-то микроскопическое смещение в проприоцепции, которое не попадало ни в один из известных ему физических сценариев. Как будто «вниз» сдвинулся на несколько градусов от туда, где должен был быть. Не критично – он не терял ориентации. Но замечал.

– Коррекция курса, – сказал он в канал три. – Все держим пятнадцать метров между бойцами, двигаемся к маяковой позиции. Темп – медленный.

– Принято, – отозвалась Аиша.

– Принято, – по очереди остальные.

Сингх двигался первым от группы маяка – не по протоколу, но он всегда так делал. Это была привычка, которую однажды попробовал объяснить вышестоящему командиру в Нью-Йорке, и тот сказал, что это нарушает стандартную тактическую схему. Сингх согласился и продолжил ходить первым.

До красного периметра было тридцать метров от выхода из шлюза. Он видел его визуально – не потому что граница аномальной зоны имела видимую форму, а потому что что-то происходило с тенями. На расстоянии тридцати метров от объекта тени от солнечного света начинали падать не туда. Не намного – несколько градусов отклонения, которые он уловил только потому, что знал, куда смотреть. Тень от его собственной перчатки, вытянутой к объекту, падала под чуть другим углом, чем должна была.

– Стоп, – сказал он.

Группа остановилась. Семь человек в открытом космосе, в трёхстах метрах от того, что каталог называл «гравитационной аномалией», и что он видел сейчас как нечто, для чего у него не было правильного слова.

– Мамани, – сказал он. – Пассивные датчики. Доложи.

Шуршание в канале. Аиша работала с ручным датчиком – небольшим блоком сенсоров, не зависящим от электроники скафандра.

– Гравитационный градиент нарастает плавно, – сказала она. – Нет чёткой границы. Максимум по нашим датчикам – в направлении объекта. Ожидаемо. Электромагнитный фон – снижен. Не ноль, но значительно ниже нормы.

– Насколько ниже?

– Примерно половина. Ниже той отметки, при которой стандартная электроника начинает давать ошибки.

– Граница этой зоны?

– Сейчас – примерно двести пятьдесят метров от объекта. Это на пятьдесят метров ближе, чем мы стоим.

– Понятно. – Сингх смотрел на LA-1. – Маяк ставим здесь. Не ближе.

– Здесь – это триста метров от объекта?

– Триста от объекта, пятьдесят от снижения ЭМ-фона. Маяк должен работать надёжно. На двухстах пятидесяти – не будет.

– Но приказ говорил «на периметре аномальной зоны».

– Мамани.

– Да, командор.

– Периметр аномальной зоны – то, что мы видим датчиками. Не то, что в каталоге. Работаем здесь.

Пауза. Потом:

– Принято.

Они работали двадцать минут. Маяк класса Омега-3 был устройством размером с небольшой чемодан – автономный, с механическим таймером активации, рассчитанным на работу в условиях электромагнитного подавления. Тескаль и Ли разворачивали крепления, Аиша работала с навигационным блоком. Сингх держал позицию и смотрел на объект.

LA-1 мерцал. Теперь, когда он был прямо перед ним в тридцати метрах от границы – он видел это отчётливо. Не оптически – не свечение, не отражение. Именно мерцание контуров, как будто объект каждые несколько секунд чуть-чуть переставал быть уверенным в своём положении в пространстве. Смотреть на это в упор было неприятно. Не страшно – неприятно именно так, как неприятно смотреть на что-то, что нарушает базовые ожидания от того, как устроен мир.

– Маяк готов, – сказала Аиша.

– Активируй.

Щелчок. Потом короткий сигнал – механический, тон, который маяк давал при запуске, не зависящий от электроники. Потом тишина. Маяк работал.

– Данные пошли, – подтвердила Асфау из «Арнава». – Принимаем гравитационный профиль.

– Хорошо. – Сингх сделал оборот – медленно, в невесомости это занимало несколько секунд – и осмотрел периметр. Восемь бойцов на позициях. Никаких отклонений. – Держим ещё двадцать минут, потом возвращаемся.

Он снова посмотрел на LA-1.

Двадцать минут – и они уйдут. Маяк останется, будет передавать данные. Кто-то на «Меридиане» будет эти данные анализировать. Кто-то уже знает, что именно они ищут. Сингх не знал – и принял этот факт с той же спокойной методичностью, с которой принимал все факты, которые он не мог изменить.

Вибрация в подошвах снова усилилась. Он её уже почти не замечал.

– Командор, – сказал Чегу по каналу три. – Объект на сенсоре.

Сингх переключил взгляд с LA-1 на боковой дисплей шлема.

С северо-западного вектора, на расстоянии четырёх с половиной километров, двигался корабль.

Не из реестра ООН. Он это понял сразу – транспондер был, но частный, гражданский класс, зарегистрированный на имя, которое он не знал. Размер – сопоставим с «Арнавом», может быть чуть больше. Курс – прямо на LA-1.

– Асфау, – сказал он в канал.

– Вижу, – ответила она немедленно. – Слежу три минуты. Хотела убедиться, что это не транзитный.

– Не транзитный?

– Они скорректировали курс дважды. Идут к нам.

Сингх смотрел на отметку на дисплее. Четыре с половиной километра, скорость сближения – около двух километров в минуту. Это давало примерно две с небольшим минуты до визуального контакта.

– Военный? – спросил он.

– Нет. Гражданская конфигурация по тепловому профилю, но усиленные двигатели. И – — небольшая пауза, – и у них на борту что-то, что не должно быть на гражданском корабле, судя по ЭМ-сигнатуре. Оборудование. Научное или специальное.

– Понятно. – Он повернулся к команде. – Все внимание. Неопознанный корабль идёт к нам. Без паники, без оружия. Просто смотрим.

– Протокол «встречи с нейтральными судами»? – спросила Аиша.

– Приказ говорит: «нейтральные или гражданские – на усмотрение командира». – Сингх смотрел, как отметка сближается. – Пока – наблюдение.

Корабль вышел из-за угла Луны и стал виден оптически. Не белый транспортник класса ООН – тёмно-серый, с некоторыми элементами, которые Сингх не мог идентифицировать с этого расстояния. Частный. Дорогой. С теми двигателями, о которых говорила Асфау.

Они вышли на позицию примерно в двухстах метрах от «Арнава» – параллельно, не между ним и LA-1 – и остановились. Сингх оценил манёвр: чисто, профессионально. Не угрожающая позиция – они не блокировали выход и не загораживали объект. Просто встали рядом. Это тоже что-то значило.

Три секунды тишины.