Эдуард Сероусов – Диалекты физики (страница 5)

Несколько кивков. Аиша – без кивка. Она просто стояла и смотрела – не на него, а чуть мимо, туда, где на стене грузового отсека был прикреплён распечатанный маршрут.

– Вопросы?

– Оружие, – сказала Аиша. Одно слово, без интонации.

– Личное. Кинетическое в пломбах – не вскрывать без моей команды. Внутри аномальной зоны электроника может глючить, это касается систем наведения.

– Механическое?

– Разрешено. По ситуации.

– «По ситуации» – это для протокола?

– Это для ситуации, – сказал Сингх. – Протокол – моя ответственность.

Аиша кивнула. Чегу что-то записал в планшет. Остальные занимались своим снаряжением – кто тянул ремень, кто проверял датчики МКУ, кто просто стоял с тем выражением сосредоточенной пустоты, которое бывает у людей перед выходом, когда думать уже не о чем и остаётся только ждать.

– Через двадцать минут – в шлюзе, – сказал Сингх. – Всё.

Он вышел первым.

«Арнав» был транспортником класса «Меркурий» – не военным, но с военной комплектацией, что означало на практике: реакторы работали тихо и надёжно, система жизнеобеспечения имела четыре уровня резервирования, и кабина пилота была отделена от жилых отсеков переборкой, которую можно было задраить изнутри. Сингх ценил в кораблях предсказуемость больше, чем скорость или манёвренность. «Арнав» был предсказуем.

Он прошёл в рубку. Пилот – Лема Асфау, опытная, молчаливая – оглянулась и сразу вернула взгляд на панель.

– Выход на расчётную позицию через сорок минут, – сказала она. – Идём в коридоре плотности, это даёт ещё пятнадцать минут до перехода в ручной.

– Почему ручной?

– Гравитационный профиль. – Она кивнула на боковой экран, где разворачивалась карта орбиты с цветовой кодировкой. – Объект создаёт искажение, которое не совпадает с моделью. Два раза в десять минут навигационная система предлагала пересмотреть курс. Я её отключила.

– Ты отключила навигационную систему.

– Предупреждающую часть. Расчётная часть работает. Просто она начала давать рекомендации, которые увели бы нас от цели.

Сингх посмотрел на экран. Цветовая карта показывала градиент – от зелёного на периферии к жёлтому, потом к красному в центре. Красная зона была значительно больше, чем он ожидал по каталожным данным.

– Это актуальные данные?

– Это то, что видят наши датчики прямо сейчас, да.

– Сколько красного?

– По оси X – девять километров. По Y – семь с половиной. В каталоге был радиус полтора.

Сингх смотрел на экран молча.

Радиус полтора километра – и девять по оси X. Это не погрешность измерений. Это либо принципиально неверная исходная модель, либо что-то изменилось. Или – третий вариант – то, что они видят сейчас, и то, что было в каталоге, описывают разные вещи, и они ещё не понимают, какие именно.

– Держи триста метров от красного периметра, – сказал он. – Не от каталожного – от того, что сейчас видят датчики.

– Это значит, что маяк мы ставим дальше, чем по плану.

– Да.

– Приказ о маяке говорит «на внешнем периметре».

– Я знаю, что говорит приказ. – Сингх развернулся к двери. – Триста метров от красного.

Асфау не ответила. Это означало согласие.

Он вернулся в жилой отсек за двадцать минут до выхода. Аиша уже стояла в шлюзе – не у самого люка, а чуть поодаль, там, где можно было прислониться к стене без риска задеть коммуникации. Остальные ещё шли по коридору.

– Говорят, вы всегда выполняете приказы, – сказала она, не поворачиваясь.

Это была странная фраза, чтобы начинать разговор. Сингх остановился рядом и тоже прислонился к стене.

– Говорят правду.

– Даже если приказ – ждать, когда надо действовать?

Пауза. В коридоре протопал Чегу с кейсом МКУ, кивнул им обоим и занял место у шлюза.

– Мой отец был дипломатом-переговорщиком, – сказал Сингх. – Работал в зонах конфликтов. Умер во время операции – нейтральный статус был нарушен не им, а стороной, которой он доверился.

Аиша молчала.

– С тех пор я верю в протоколы, – добавил он. – Нейтралитет – это единственная позиция, из которой можно остановить войну, не начав её. Мой отец знал это. Просто не все вокруг него разделяли это знание.

Аиша не задала следующего вопроса.

Это тоже было правильно.

LA-1 был виден на радаре за восемь минут до расчётного времени прибытия – и выглядел неправильно.

Сингх стоял за спиной Асфау и смотрел на боковой экран. Радарная картина вокруг объекта была с дырой: не отражение – поглощение. Сигнал уходил в LA-1 и не возвращался. Это могло означать материал с необычными электромагнитными свойствами. Это могло означать что-то другое.

– Размер, – сказал он.

– По отражению от периферии – сто двадцать метров по длинной оси, – отозвалась Асфау. – Форма нестандартная. Не сфера, не цилиндр. Что-то среднее, с нерегулярной поверхностью.

– Рисунок поверхности?

– Есть структура, но оптический сенсор на таком расстоянии не разрешает. Радар – бесполезен по понятной причине.

Сингх переключил экран на оптику. Изображение было зернистым – они ещё не вышли на дистанцию прямой видимости – но что-то уже можно было различить: продолговатый объект, тёмный на фоне Луны, которая сейчас была в четверти фазы. Нерегулярная поверхность – Асфау была права. Но «нерегулярная» было не то слово.

Объект мерцал.

Не в оптическом смысле – не блестел и не отражал. Именно мерцал: как будто его контуры периодически переопределялись, не давая взгляду зафиксироваться. Сингх смотрел на экран и поймал себя на том, что несколько раз моргнул, пытаясь сфокусироваться. Фокус не помогал. Контуры объекта не были размытыми – они были там, где были, чёткими, но они не оставались там достаточно долго.

– Ты это видишь? – спросил он у Асфау.

– Вижу. Я думала, сенсор.

– Нет.

Она не ответила.

– Восемь минут до позиции, – сказал он. – Всё по плану.

«Арнав» вышел на позицию в триста метров от красного периметра и завис – не в точном смысле слова, это была орбитальная механика, стационарные точки относительно медленно движущегося объекта, – но двигатели работали в режиме коррекции, и с точки зрения команды в шлюзе корабль стоял.

LA-1 был виден в иллюминатор теперь без экрана. Сингх стоял у иллюминатора и смотрел.

Сто двадцать метров по длинной оси – это он уже знал. Но знать и видеть были разными вещами. Объект был примерно вдвое больше «Арнава», тёмный, с поверхностью, которая не давала понять, из чего она сделана. Не металл, не камень, не лёд – всё это он видел в поясе астероидов, всё имело понятные характеристики отражения. LA-1 не отражал ничего. Он просто был – тёмный, неправильно мерцающий, с контурами, которые каждые несколько секунд как будто переставали существовать и возникали снова на том же месте.

Вибрация.

Сингх почувствовал её раньше, чем осознал – лёгкая, почти неощутимая дрожь через подошвы, через пол «Арнава». Не от двигателей – он знал, как вибрируют двигатели. Это было что-то другое, с другой частотой, с другим ритмом. Нерегулярное. Как будто корпус реагировал на что-то снаружи.

– Асфау, – сказал он в коммуникатор.

– Слышу вибрацию, – ответила она. – Гравитационный градиент. Мы на краю чего-то нестандартного. Корпус работает.

– Критично?

– Пока нет. Буду следить.