Эдуард Сероусов – Анатомия измены (страница 3)

Алексей кивнул, довольный её ответом. Всё шло по плану – она адаптировалась к новой жизни, находила новые увлечения. Он был хорошим мужем, она – хорошей женой. Идеальная пара.

На второй год брака бизнес Алексея пошёл в гору. Партнёрство с Антоном Васильевым начало приносить серьёзные дивиденды, они расширяли клиентскую базу, открывали новые направления. Алексей всё чаще задерживался на работе, всё реже бывал дома.

Когда он возвращался, Ирина встречала его с улыбкой, расспрашивала о его дне, рассказывала о своём. Но иногда ему казалось, что за этой улыбкой скрывается что-то ещё – какая-то невысказанная грусть или неудовлетворённость.

– У тебя всё в порядке? – спросил он как-то раз, заметив, что она смотрит в окно с отсутствующим видом.

– Конечно, – она обернулась к нему с привычной улыбкой. – Просто задумалась.

– О чём?

– Ни о чём конкретном, – она пожала плечами. – Просто мысли.

Он не стал настаивать. В конце концов, у каждого есть право на свои мысли, а у него было слишком много работы, чтобы разгадывать настроения жены.

На третий год их брака Алексей и Антон основали собственную инвестиционную компанию. Это был рискованный шаг, но он окупился сторицей. Клиенты пошли к ним – сначала по одному, потом целыми группами. Алексей практически жил в офисе, приходил домой лишь чтобы принять душ и немного поспать.

Ирина никогда не жаловалась. Она поддерживала его, говорила, что гордится им, что понимает, как важно сейчас вложить все силы в развитие бизнеса.

– Это наше будущее, – говорил он, целуя её перед уходом на работу. – Всё, что я делаю, я делаю для нас.

Она кивала, улыбаясь своей тихой улыбкой, и он не замечал, что эта улыбка уже не достигала её глаз.

На четвёртый год, когда компания прочно встала на ноги, они купили просторную квартиру в элитном жилом комплексе на Пресненской набережной. Панорамные окна, минималистичный дизайн, самая современная техника – всё, о чём можно мечтать.

– Тебе нравится? – спросил он, когда они впервые вошли в пустую квартиру, эхо их шагов разносилось по гулким комнатам.

– Это… впечатляет, – ответила Ирина, её глаза широко раскрыты, словно она пытается охватить всё пространство сразу. – Но кажется таким… большим. Нам вдвоём.

– Значит, нужно заполнить его жизнью, – сказал Алексей, обнимая её за плечи. – Может быть, детьми?

Ирина напряглась в его объятиях.

– Я… я ещё не готова, Лёша. Давай сначала обживёмся здесь, хорошо?

Он не стал настаивать. В конце концов, у них ещё было время, и он понимал её желание сначала почувствовать себя комфортно в новом доме.

Ирина с энтузиазмом взялась за обустройство квартиры. Она консультировалась с дизайнерами, выбирала мебель, светильники, декор. Алексей давал ей полную свободу – ему было важно, чтобы она чувствовала этот дом своим.

Но когда всё было готово, когда каждая вещь нашла своё место, в их просторной квартире с идеальным дизайном стало неуютно тихо. Алексей возвращался всё позже, Ирина всё чаще находила предлоги, чтобы куда-то уйти – на выставку, на встречу с подругами, на курсы.

Однажды, вернувшись домой раньше обычного, он застал её за роялем. Она не играла – просто сидела, положив руки на закрытую крышку, и смотрела в окно с таким выражением тоски, что у него сжалось сердце.

– Ты скучаешь по музыке, – сказал он, и это был не вопрос.

Ирина вздрогнула, не заметив его прихода.

– Иногда, – призналась она. – Но это не значит, что я не счастлива с тобой, Лёша.

Он подошёл, сел рядом с ней на банкетку.

– Ты можешь вернуться к ней. Не на сцену, но… может быть, преподавать? Или писать о музыке? Или…

– Нет, – она покачала головой. – Это было бы… как смотреть на воду, когда умираешь от жажды, но не можешь пить. Лучше уж совсем без музыки, чем вот так, на периферии.

Он не нашёл, что ответить. Впервые за все годы их брака он почувствовал, что между ними растёт стена, и он не знает, как её разрушить.

На пятый год их отношения стали формальностью. Они жили как соседи – вежливые, внимательные, но чужие друг другу. Алексей погрузился в работу ещё глубже, находя в ней утешение и оправдание. Ирина заполняла свои дни встречами, выставками, благотворительными мероприятиями – создавала видимость насыщенной жизни.

Они почти не разговаривали по душам, почти не занимались любовью. Когда это случалось, оба словно выполняли супружеский долг – механически, без страсти.

Однажды, в редкий вечер, когда они оба были дома и ужинали вместе, Алексей внезапно спросил:

– Ты счастлива, Ира?

Она замерла с вилкой в руке, удивлённая прямотой вопроса.

– Странный вопрос, – сказала она наконец. – У меня есть всё, о чём можно мечтать. Любящий муж, прекрасный дом, финансовая стабильность. Конечно, я счастлива.

Но её глаза говорили другое, и Алексей впервые понял, что потерял нечто важное, чему даже не знал названия.

На седьмой год их брака компания Алексея вышла на международный уровень. Он открыл офисы в Лондоне и Дубае, часто летал за границу, иногда на недели.

Ирина никогда не просилась с ним. Говорила, что у неё слишком много дел в Москве, что она не хочет мешать его работе. Он не настаивал, благодарный за её понимание и самостоятельность.

Когда он возвращался из поездок, она встречала его с улыбкой, расспрашивала о делах, о впечатлениях, готовила его любимые блюда. Всё было как в открытке с надписью «счастливый брак», но обоим становилось всё труднее поддерживать этот спектакль.

На десятый год их брака, за несколько месяцев до роковой встречи с Максимом Климовым, Алексей поймал себя на мысли, что не помнит, когда в последний раз видел настоящую улыбку Ирины – ту самую, от которой светлело её лицо, ту, что заставила его когда-то влюбиться в неё.

И тогда он начал пристальнее наблюдать за ней, пытаясь понять, что происходит в их браке, что они потеряли по дороге. Но чем больше он наблюдал, тем меньше узнавал женщину, с которой прожил десять лет. Кем она стала? Кем стал он сам? И можно ли вернуть то, что было между ними когда-то?

Эти вопросы мучили его, когда он встретил Максима Климова – человека, который, как ему казалось, мог помочь найти ответы, но вместо этого перевернул всю его жизнь.

Глава 3

Следователь Соловьёв возвращался в кабинет после короткого перерыва. Допрос Алексея Морозова затягивался, но прерывать его не хотелось – чем дольше говорил бизнесмен, тем больше нюансов всплывало в его рассказе.

– Давайте продолжим, Алексей Сергеевич, – Соловьёв включил диктофон. – Вы упомянули, что Максим Климов намекнул вам на возможную измену жены. Расскажите подробнее об этом разговоре.

Морозов откинулся на спинку стула, его взгляд стал отстранённым, словно он заново переживал ту сцену.

– Это было в «Сохо Румс», в декабре. Холодный вечер, мы сидели в баре, говорили о бизнесе, о политике, о жизни. Максим умеет слушать, – Алексей усмехнулся. – Задаёт правильные вопросы, заставляет говорить о том, о чём обычно молчишь. Я рассказал ему о проблемах с Ириной, о том, что мы отдаляемся друг от друга, что она стала какой-то скрытной.

– И что он ответил?

– Сначала ничего особенного. Кивал, поддакивал, говорил общие фразы о кризисе десятого года брака, о том, что это нормально. А потом как бы между прочим спросил: «А ты не думал, что у неё может быть кто-то?» – Алексей сделал паузу. – Я рассмеялся. Сказал, что Ирина не такая, что измены – не в её характере. И тогда он сказал то, что изменило всё.

– Что именно?

– «Я, возможно, ошибаюсь, но на прошлой неделе видел твою жену в кафе «Брикет» с мужчиной. Они держались за руки. Я подумал, может, это её брат или кузен, но решил уточнить у тебя», – Алексей процитировал слова Максима с удивительной точностью, словно они были выжжены в его памяти.

– Как вы отреагировали?

– Сначала не поверил. Сказал, что, должно быть, обознался. У Ирины нет братьев, только сестра, которая живёт в Питере. Максим начал извиняться, говорить, что, наверное, ошибся. Но потом добавил деталь, которая убедила меня, что речь точно о ней, – Морозов сжал кулаки. – Он описал её необычную брошь в виде скрипичного ключа с маленьким сапфиром. Подарок её матери, Ирина редко с ней расстаётся.

Соловьёв кивнул, делая пометку.

– И вы начали за ней следить?

– Не сразу. Сначала я просто стал внимательнее. Начал замечать вещи, на которые раньше не обращал внимания. Звонки, которые она принимала в другой комнате. Улыбку, когда она смотрела на экран телефона. Новую одежду, новые духи. Она стала чаще выходить из дома – то встреча с подругой, то выставка, то мастер-класс какой-то.

– Вы проверяли эти объяснения?

– Да, – Алексей не выглядел смущённым. – Звонил ей в те часы, когда она якобы была на выставке или с подругами. Она не всегда брала трубку. А если брала, то на фоне обычно было тихо – не так, как бывает в общественных местах.

– И когда вы решили проследить за ней физически?

– После одного конкретного случая, – Морозов посмотрел прямо в глаза следователю. – Я вернулся домой раньше обычного, не предупредив. Ирина была в ванной. Её телефон лежал на столике в гостиной, и он зазвонил. Я взглянул на экран – высветилось просто «М.». Без фамилии, без фотографии. Я… я взял трубку.

– И?

– Мужской голос сказал: «Привет, милая. Освободилась?» А потом, услышав моё молчание, добавил: «Алло? Ира? Ты там?» Я сбросил звонок. Когда Ирина вышла из ванной, я спросил, кто такой «М.». Она побледнела, а потом сказала, что это её новый преподаватель йоги, Михаил. Что он, наверное, хотел уточнить время занятия.