Эдуард Поляков – Молодая кровь (страница 48)
— Пойдём, — наконец найдя глазами пристань, оживился я. — Покажу тебе Москву с лучшего ракурса.
Купив два билета на речной трамвайчик — Саманта попросила сохранить их как вещественное доказательство пребывания в другом мире — мы погрузились на борт.
Расположившись на корме трясущегося трамвайчика, Саманта вновь принялась фотографировать всё подряд. Улучив момент, я зашёл в интерфейс.
Ответ пришёл почти мгновенно:
Тронув Саманту за рукав новенькой куртки, я привлёк её внимание.
— Я пройдусь. Оставайся здесь. Ни с кем не говори и никуда не уходи. Если что — звони, — кивнул я на её телефон.
— Так точно, сэр Сумрак! — отчеканила она, словно отрепетировав фразу заранее.
— Надеюсь, ты не доставишь мне проблем, Красная, — бросил я уже вполголоса.
И тут же задумался: а где у этого корыта правый борт?
Как и все в эпоху ковидных ограничений, я узнал его сразу. Приметил по неестественному слежению за окружающими. В маске с баффом на «+10 к защите от вирусов», на носу сидели изменяющие внешность очки ТОКВДР. Да и прикид: в чёрном костюме с бутоньеркой он выглядел как ведущий концертной программы на теплоходе. Конспирация.
Но сначала… Помахав замаскированному донельзя оригинальному Сумраку, я решительно указал на табличку туалета. Как ни крути, а Чуваш и Комсомолка подкупили меня обещанием починить камни в почках. Чего, к слову, так и не сделали. Зато рост вытянули, прибавив почти тридцатку сантиметров. Кхм, даже длине «волыны», на которую я никогда особо не жаловался, от щедрот своих добавили пятёрку.
Кстати, любопытно, кто был инициатором именно этого улучшения?
А вот весёлые проблемы тридцатипятилетнего так и остались при мне. С выступившей на лбу испариной я почти вбежал в дверь с красноречивой буковкой «М», твёрдо пообещав себе: если свободной кабинки не будет, я, наплевав на все нормы морали, сделаю это прямо в раковину!
Мне повезло. Распахнутая кабинка приняла меня в свои объятия, чтобы через полторы минуты выпустить обратно — уже танцующего и безмерно счастливого. Насвистывая меланхоличный мотив «Спокойной ночи, Союз» всё ещё живого и активно пишущего Виктора Цоя с Земли-1, я с упоением намыливал руки, как вдруг краем зрения заметил в запотевшем зеркале мужскую фигуру.
— А ты знатно вырядился! — не оборачиваясь, произнёс я, продолжая мыть руки.
Приподнятое настроение после внезапного облегчения будило во мне чрезвычайное желание пошутить.
— Excuse me? — немного растерянно прозвучало за спиной.
Густой, с лёгкой хрипотцой голос, как у Боярского. О таком голосе, как и об обычной бороде, мечтает любой мужчина. И Сумрак таким голосом не обладал.
Я не спеша потянулся к сушилке, бросив взгляд на собеседника. Всё так же замаскированный, он тем не менее стянул с лица мешающую дышать маску.
Этого оказалось достаточно, чтобы встроенная в основание черепа нейросеть просканировала биометрию лица и высветила мне досье собеседника.
ЗАГРУЗКА ДОСЬЕ…
ДОСТУП: ТОЛЬКО ДЛЯ ЧАСОВЫХ
ПРИОРИТЕТ: ВЫСОКИЙ
ИДЕНТИФИКАЦИЯ: МОРРИСОН, Тео
ПОЗЫВНОЙ: «ПАСТОР» (THE PASTOR)
СТАТУС: ДЕЙСТВУЮЩИЙ МАРШАЛ ВИТАЛИКИ
КУРАТОР: КОРПОРАЦИЯ «AEGIS DYNAMICS»
— И к чему этот маскарад, Пастор? — произнёс я чуть громче, перекрывая оглушительный рёв сушилки.
Держался я так, будто встреча с виталиканским маршалом в сортире речного трамвайчика — дело житейское. Особый шарм ситуации придавало дуло футуристичного пистолета, упёртое мне в бок. А я-то всего лишь хотел руки высушить!
— В чём я прокололся? — не опуская ствол, снял он очки.
Вода с шипением лилась из крана. Сенсор заглючил. Что ж, Олег Игоревич, пора делать то, что у нас получается лучше всего — импровизировать!
— Выделяешься, как пьяный дядя, завалившийся на вписку к малолеткам, — с укором покачал я головой, словно отчитывал нерадивого кадета. — На улице второе мая, двадцать пять в тени, а ты в трёхслойном костюме? — я ехидно осклабился. — Яйца ещё не взопрели?
На лбу коллеги Вектора залегла, как говорит моя дочь, «глубокая морщина раздумий».
— У меня не было времени на переодевание, — буркнул он, сунув палец за воротник и ослабив галстук.
Самое главное — рука с пистолетом поползла вниз. Диалог завязали. Теперь — заболтать.
И, будто внезапно вспомнив, я пошурудил в карманах. Нашлась только зажигалка Замоскворецкого и почти пустая фляжка коньяка от Артемиды.
— Марго просила тебя кое о чём спросить, — произнёс я, не глядя подбрасывая в воздух золотую зажигалку с массивным голубым камнем. — Интересуется, что за вещица.
— Какая ещё Марго? — мгновенно насторожился Теодор Моррисон, о существовании которого я не подозревал, ещё когда писал свою первую книгу.
— Маргарет Персифаль Крон-О'Финниган, — я чуть напряг память, чтобы выдать это импозантное имя столь же импозантной консьержки виталиканского посольства.
На его лице дёрнулся мускул.
— Маргарет? Просила посмотреть у меня? — в его глазах мелькнуло подозрение, но пойманную зажигалку он уже разглядывал. — Забавная штуковина. Где взял?
Тут за спиной Пастора скрипнула дверь, и в туалет ворвалась парочка — пузатый мужичок в шортах и белокурый пацанёнок. Пастор среагировал мгновенно. За секунду пистолет разобрался на механизмы и исчез в рукаве.
Стоп. Так у него оружие интегрировано прямо в гант? Прикольно! Технологично, эффектно… но тупо. Даже я, с моим нулевым уровнем владения гантом, чихнув не в ту сторону, могу гарантированно разнести этот трамвайчик пополам. Целиться-то и не нужно. Но штука и правда прикольная.
Пока папаня с малышом справляли нужду, между нами повисло напряжённое молчание. Чтобы развить успех, я зацепился за его позывной.
— А почему «Пастор»?
Теодор усмехнулся, провожая взглядом выходящих.
— Меня «крестил» ещё Парадокс.
ЭКСТРЕННАЯ ЗАГРУЗКА ДОСЬЕ…
АРМАНД «ПАРАДОКС» ВАН ДОРЕН
СТАТУС: ЭКС-МАРШАЛ ВИТАЛИКАНСКОЙ РАЗВЕДКИ.
КЛЮЧЕВАЯ ОПЕРАЦИЯ: «SWINE BAY» (ЗАЛИВ СВИНЕЙ), 1982.
ОБВИНЯЛСЯ МЕЖДУНАРОДНЫМ ТРИБУНАЛОМ В ВОЕННЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЯХ (СТАТУС: ОПРАВДАН).
ТЕКУЩИЙ СТАТУС: СОВЕТНИК СИНДИКАТА «Aegis Dynamics».
Я кивнул, мысленно пробежавшись по досье. Видимо, Вектор говорил правду — и среди виталиканских Маршалов тоже не всё так чисто. Корпоратократия она такая.
Усмехнувшись, я задал главный вопрос:
— Зачем ты здесь? Нести Слово Божье?
Пастор виновато развёл руками, будто извиняясь.
— Синдикат выставил открытый контракт на твою голову. Пятьсот миллионов. Вся сумма анонимно в вычислительных мощностях, — он пожал плечами с деланным сожалением.
— Я же не знал, что ты… из наших.