Эдуард Поляков – Молодая кровь (страница 41)

Мэлс «Сумрак» Сибиряк: Хорошо. Выйди и скажи, что эксклюзивное интервью — это шляпа! Часовые предлагают не шок-контент и истерику. Пусть собирают лучшую съёмочную группу — операторов, звуковиков, режиссёров. Они отправятся снимать будни колонии и рост Авроры на Терра Нова. научно-познавательный фильм о том, как низкоорганизованные олигофрены и питекантропы бредят стать Часовыми — в естественной среде обитания! Я сообщу Йотуну, он вечером отправляется на Терра Нова, пусть вас и съёмочную группу захватит.

Татьяна «Сорока» Танина: Что??? Сумрак, вы вообще понимаете, что первые научно-популярные кадры из лагеря — это блин!!! Хрен с ним, с интервью! Но вам не кажется, что с таким жирным предложением Часовые чуть-чуть продешевили?

Мэлс «Сумрак» Сибиряк: Ой, да насрать. Сорока, говоря языком людей с Земли-505: Часовым сейчас прежде всего нужно качать медийку. продемонстрируй динозавровые яйца из криоконтейнера. Не забудь только, что это яйца Фримена, и их надо вернуть. Намекни, что если всё пройдёт гладко, то пусть готовят пару-тройку сценариев для крутого современного молодёжного боевика, который Часовые помогут снять в естественных декорациях Терра Нова. Нам не жалко, Главное, чтоб сюжет был хороший.

Татьяна «Сорока» Танина: Сумрак, мы что, отдадим им это всё бесплатно? Давай я попробую выторговать лучшие условия! Давайте я сама! Я сама, как настоящий Часовая, проявлю, так сказать, инициативу!

Связь прервалась. Я мысленно усмехнулся. Опасная авантюра — засунуть Сороку в медийку — неожиданно начинала приносить свои плоды. Обдумав это, следом написал Йотуну.

Мэлс «Сумрак» Сибиряк: Как у вас с Артемидой дела? Барагозина уже взяли?

Йотун: После твоего выступления в Совете возникли некоторые осложнения. Но работаем. Думаю, вечером, в 21:00, отправимся на Терра Нова.

Мэлс «Сумрак» Сибиряк: Хорошо, тогда будь другом, захвати с собой несколько человек из съёмочной бригады. Я договорился, они будут снимать кинохронику Авроры.

Йотун: Сумрак, ты серьёзно? Впрочем, ладно. Мне всё равно это не касается. Главное — чтобы не опаздывали.

Коротко и ясно. Хотя в Йотуне я, на самом деле, сомневался меньше всего. Открыл список контактов, чтобы написать Фриману и Думгадзе, узнать, как у них дела, но передумал. Фриман и так наверняка счастлив, копаясь в проектах и дёргая за седые бороды деканов МГУ. С ним всё понятно. А вот что я мог написать Рубежу, которому, по сути, приказал найти и схватить своего отца-предателя?

Ничего. Никакие слова поддержки тут не помогут.

В это время Вектор вернулся, а следом за ним четверо пыхтящих сотрудников в форме посольской охраны внесли и аккуратно поставили на пол устройство. «Алый шар». Красный сфероид чуть больше баскетбольного мяча с матовыми стальными ручками по бокам. Виталиканский маяк, значит… Внешне он отличался от советского — гладкий, почти органический, наш — более вытянутый и брутальный. Но суть одна.

Стараясь не выдать и тени неуверенности, я подошёл и положил ладони на холодный металл. Согласно теории, которую мне удалось прочесть, эта штука работает по тактильно-симпатическому принципу. Что значит…

Нейроинтерфейс отозвался мгновенно и без какого-либо моего участия. Перед мысленным взором вспыхнули название и номер маяка, а сбоку развернулись трёхмерные, будто небесные, карты созвездий Т-миров. Интерфейс, видимо, подгрузив заранее введённые Вектором данные, тут же выделил в одном из созвездий Т-мир «Акватория-7».

Далее нейроинтерфейс подключил какие-то директивы через мой гант, и на нём замигала лампочка поиска сети. Я успел досчитать до трёх, а после появилось уведомление, что я могу дозвониться до двух действующих Часовых, присматривающих от лица Советского Союза за «Акваторией-7», — Бурлака и Немо.

Чудо-программка в нейроинтерфейсе буквально делала всё за меня, пока я думал о том, что мне явно как будто кто-то помогает.

Ну так вдруг. А то мало ли…

Мэлс «Сумрак» Сибиряк: Немо, Сумрак. Привет морякам-подводникам! Короче, Шокальский, нет времени объяснять, но мне нужно организовать переход на «Акваторию-7» по приложенным координатам. Нужен транспорт.

Фёдор «Немо» Шокальский: Сигнал принял. «Левиафан» будет в точке через сорок минут. Но хотя бы для рапорта объясниться, Сумрак, тебе всё же придётся. Я наложил триангуляцию карт. Ты сейчас звонишь мне с координат, на которых находится виталиканское посольство в Москве!

Мэлс «Сумрак» Сибиряк: Здорово, правда? Вот ты охренеешь, когда узнаешь, зачем я прибыл на «Акваторию-7»!

Фёдор «Немо» Шокальский: Сумрак, ты же понимаешь, что они сейчас нас слушают?

Мэлс «Сумрак» Сибиряк: Вне всяких сомнений, слушают! Да, Вектор?

Фёдор «Немо» Шокальский: Вектор? Это ты сейчас про виталиканского Маршала говоришь? Ладно, всё! Неважно! Мне до пенсии полтора года осталось, я не хочу ничего об этом знать!

И через минуту отбился:

Фёдор «Немо» Шокальский: Через 40 минут будем!

Вот и замечательно. Вектор, уже какое-то время наблюдавший за мной, предложил:

— Чай? Кофе? Сорок минут — время есть.

Кажется, ему было совсем не стыдно за то, что он подслушивал стенограмму нашей переписки. Да и пофиг, на самом деле! Между нами повисло тяжёлое молчание.

— Я пойду с тобой, — не твёрдо заявил Вектор. — На «Акваторию-7» я иду с тобой.

Я покачал головой.

— Не-а, — покачал головой я.

— Почему? — в его глазах вспыхнуло недоумение. — Речь идет о моей дочери!

— Потому что я работаю соло. Кроме того, я уже связался с нашими, ты же сам всё слышал. Подлодка «Левиафан» заберёт меня через ваш маяк. «Левиафан» — стратегический объект особой секретности СССР. Пускать на борт Маршала Виталики — это идея абсолютно конгениальная с большой буквы «Д»!

Вектор сжал кулаки. Он всё понимал, но принять это было невыносимо.

— Вектор, ты ведь доверился мне. Так доверься до конца, — тихо добавил я.

Он тяжело кивнул, видимо, смирившись. В этот момент в нейроинтерфейсе всплыло новое сообщение.

Инай «Маугли»: Я у окна. К посольству подошёл кое-кто. Кажется, вы его знаете. Тот нервный дядька с геморроем из Думы. Стоит на крыльце. Нервничает. Сильно нервничает.

Я не сдержал улыбки. Гордеев? Подавшийся в бега народный депутат и спикер⁈ Воистину правы были «Кровосток» в своей цитате: «Жизнь хитрее наших планов в очень-очень много тысяч раз…». Ирония судьбы.

Вектор смотрел на мою улыбку с вопросом.

— Уильям, раз уж мы партнёры, — произнёс я, стараясь не выдать лицом своей аферы, — у меня к вам небольшая просьба. К вашей двери сейчас в отчаянной панике стучится один советский беглый чиновник.

— Что? — поднял брови он. — Ну, раз уж мы партнёры, не сомневайтесь, политического убежища здесь он не получит!

Почему-то бросив тяжёлый, приказывающий взгляд на ресепшен, к бабушке, будто надавил он.

— Благодарю, коллега, но я не об этом.

От моих слов даже на лице церберши на ресепшене проявились нотки заинтересованности.

— Позвольте, пока мы ждём, оказать мне услугу и позволить мне поработать у вас дворецким!

— Что, простите? — Вектор встряхнул головой. — Меня, кажется, слух подводит.

— Не подводит, — покачал головой я. — Просто после моей недавней речи в Совете было бы неплохой шуткой, если бы именно я — Первый Часовой — встречал на крыльце виталиканского посольства тех, кто надеялся найти здесь политическое убежище.

— Э-э-э… — переглянувшись с консьержкой, протянул Вектор.

— А я тогда смогу всем говорить, что у меня в посольстве сам Сумрак стоял за швейцара! — уже не ломая комедию, на почти чистом русском хохотнула бабка и достала сигарету. — Соглашайся, Вилли! Это хорошая сделка!

И уже повернувшись ко мне:

— Слабаком ваш Андропов был! И не надо мне бул-шит, Сумрак, ты тогда ещё пешком под стол ходил, а я его лично знала!

Глава 19

Дверь посольства Виталики я открывал уже в третий раз за последние двадцать семь минут. Как и в прошлые разы, на пороге стоял новый беглец — депутат. Интерфейс подсказал, что на этот раз это Игорь Петрович Замоскворёцкий, известный в медиа-пространстве «Коллектива» как борец с «тлетворным влиянием западных ценностей» и инициатор закона о запрете нуль-технологий несоветского образца.

Увидев в дверном проёме меня, Замоскворёцкий не побежал, как первый спикер, и не схватился за сердце, как второй депутат. Вместо этого его лицо озарилось широкой, неестественной улыбкой. Он энергично потер руки.

— Сибиряк? — выдавил он, и его мозг, видимо, пытался скомпилировать хоть какую-то рабочую версию происходящего. — Вы тоже внедрены?..

Я молча отступил, приглашающим жестом указав на интерьер. Депутат, ведомый остатками надежды, переступил порог. И тут его взгляд, скользнув по моему лицу, упал на стоящего в тени холла Вектора в платиново-сером мундире с нашивками маршала Виталики. И когда только переодеться успел?

Лицо депутата не дрогнуло. Наоборот, нервная улыбка стала ещё шире.

— А-а, и Вектор здесь… Гм… Ну так какой план! — затараторил он, нервно поправляя галстук.

— План? — скрестив руки на груди, удивлённо приподнял бровь Вектор.

— План нашего вывоза по дипломатическим каналам! — начал серьёзно нервничать Замоскворецкий. — Вы ведь обещали! Вы нам всем обещали!

Вектор, серьёзно посуровев, спросил:

— Я обещал⁈

— Не вы, нет. Вернее, не вы лично! Вернее, как бы…

Тут Замоскворецкий нарочито рьяно начал шарить по карманам, пока наконец не извлёк из них…