Эдуард Подвербный – Дион. Врата Тьмы (страница 1)
Эдуард Подвербный
Дион. Врата Тьмы
Блок 1. Начало пути и первые открытия
Глава 1. «Тень на семи дорогах»
Серебрянный Град, столица королевства Остинк. Поздний вечер накануне лунного затмения. Воздух неподвижен, словно затаил дыхание. В небе ни облачка, но звёзды мерцают тревожно, будто дрожат.
По улицам города идут торговцы, закрывая лавки. У фонтана смеются девушки с кувшинами. В таверне «Золотой рог» звучит песня про доблесть предков и мирные поля. Всё кажется обыденным, но…
у колодца старуха шепчет: «Ветер сегодня не тот»;
стражник на стене трёт глаза – ему мерещатся тени между домами;
в конюшне жеребёнок бьёт копытом и ржёт без причины.
На рыночной площади:
В полдень тень от часовой башни легла не на восток, как всегда, а на запад. Торговцы переглянулись, но промолчали. Лишь один мальчик спросил:
«Мама, почему тень – как нож?»
В храме Лунной Девы:
Жрицы заметили: священные лампы гаснут сами по себе. Одна из них, старшая, провела пальцем по алтарю и показала сёстрам след – чёрный, как пепел.
«Это не наш огонь», – прошептала она.
На границе королевства:
Пограничники докладывают: в лесах у Чёрного ручья звери бегут на юг, не оглядываясь. А в тумане слышатся шаги – но следов нет.
«Кто‑то ходит там, – говорит сержант. – Но не человек».
Взгляд сверху: замок:
В тронном зале Антэ изучает карты. На столе – донесения:
в деревне у Каменного леса молоко скисло за час;
на полях у реки Арис колос почернел без причины;
странник, пришедший с востока, говорил о «тени, что ползёт по земле».
Ена входит тихо. Она не говорит, но Антэ чувствует: она тоже видит знаки.
«Это начинается», – говорит он, не поднимая глаз.
«Да», – отвечает она. – «Но мы не одни».
Она кладёт руку на живот. Ена ждёт ребёнка – и знает: его рождение совпадет с затмением. Это не случайность.
К закату город затихает. Даже собаки не лают. В детской комнате Дион спит в колыбели. Ена сидит рядом, гладит резной бортик. На стене – тень от ветвей: кажется, что она шевелится, будто щупальца.
Антэ стоит у окна. Вдали, над горами, небо меняет цвет – становится лиловым, как синяк.
«Завтра», – говорит он. – «Оно придёт завтра».
«Мы готовы», – отвечает Ена. Но голос её дрожит.
Она наклоняется к колыбели и шепчет сыну:
«Если свет погаснет – помни: в тебе есть огонь. Не тот, что жжёт, а тот, что греет. Он – от меня, от отца, от земли. Держи его».
За окном – тишина. Но в этой тишине уже слышится шёпот. Он идёт не от ветра, не от деревьев. Он – из‑под земли.
Глава 2. «Кровь и пепел»
Небо над Остинком почернело. Луна исчезла, и лишь багровые отблески на облаках выдавали её присутствие. В замке – тишина.
Стража на стенах сжимает копья, но никто не решается заговорить. Воздух густ, как смола.
В тронном зале Антэ и Ена стоят у карты. Свечи гаснут одна за другой, хотя ветра нет.
«Они придут через Чёрный ручей, – говорит Антэ, проводя пальцем по линии леса. – Там тени гуще».
«Да, – отвечает Ена. – Но не только они. Внутри уже есть… трещины».
Она кладёт руку на рукоять кинжала – древнего, с гравировкой в виде переплетённых корней. Это оружие её предков, и оно гудит, как натянутая струна.
В полночь стены замка содрогаются. Не от грома – от шёпота.
Он идёт из‑под земли, из трещин в камнях, из щелей между плит.
На стенах стража кричит:
«Тени! Они движутся сами!»
Фигуры в плащах из пепла появляются из ниоткуда. Их мечи светятся багровым, но не отражают свет – они сами его испускают, как гниющие угли.
Антэ хватает меч. Сталь вспыхивает золотом – заклинание защиты, переданное ему отцом. Он бьётся в коридоре, ведущем к детской:
один враг падает, рассечённый до пояса;
второй отскакивает, но его плащ уже тлеет от прикосновения золотой стали;
третий – в чёрном, с глазами, как угли, – поднимает руку. Из его пальцев вырывается дым, превращаясь в когтистую лапу.
«Ты не остановишь нас, король», – шепчет он.
«Я – не последний», – отвечает Антэ и бросается в бой.
В детской:
Ена закрывает дверь на засов. Дион спит в колыбели, не чувствуя беды. Королева берёт его на руки, шепчет:
«Не бойся. Я не дам им тебя».
Она подходит к окну. Внизу, во дворе, уже горят факелы – но не от огня, а от тени. Тени ползут по стенам, сливаясь в фигуры с длинными пальцами и безглазыми лицами.
Ена кладёт Диона в колыбель. Её пальцы дрожат, но голос твёрд:
«Память, храни его. Кровь, защити его. Камень, спрячь его».
Она произносит заклинание – не громкое, не длинное, но от него стены начинают светиться, как расплавленное серебро.
Колыбель окутывает сияние, и в этот миг… дверь срывается с петель; в комнату врываются двое: один в чёрном, другой в серебристом;
Ена поворачивается к ним, её глаза – два золотых огня.
«Он не ваш», – говорит она.
В коридоре Антэ сражается с тремя сразу. Его меч пылает, но силы иссякают. Он слышит крик Ены – и понимает: времени больше нет.
Он бросает меч вперёд, вложив в удар всю волю. Сталь пронзает первого врага, взрывается светом – и в эту секунду сзади его хватают за шею. Когти рвут кожу, но Антэ не стонет. Он смотрит на дверь детской и шепчет:
«Прости, сын».
Его тело падает. Меч гаснет.