Эдуард Бухтояров – Проявления иррегулярности в истории войн и военных конфликтов. Часть 1 (страница 10)
К этому моменту сражения уже все силы персов были сосредоточенны на пехоте Петра, солдаты которого сохраняли свой боевой порядок в строю. Силы были неравны, и персы вели сражение, но поступок константинопольского полководца Велизария значительно увеличил силу сопротивления византийцев, тем более что расположение боевого порядка новых римлян на поле боя относительно рельефа местности не давало им какой-либо возможности выйти из-под удара противника. Не имея возможности ретироваться, солдаты оставшейся части византийского войска, плотно сомкнув свои ряды, самоотверженно оборонялись на ограниченном пространстве, отражая нападки отрядов персов до самого позднего вечера того дня.
Храбрость и стойкость византийских воинов в тот день была оценена крылатой богиней победы Викторией, которая вознаградила ратоборцев за их ратные труды и подвиги.
С наступлением темноты воины Сасанидского Ирана, не добившись желаемого для себя результата, прекратили боевые действия и отошли на ночлег в свой полевой лагерь, оставляя непокоренного противника на поле боя без внимания.
Персидский полководец Азарет почему-то посчитал, что партия была завершена. И несмотря на то, что в их корзинах еще оставалось достаточное количество стрел, а византийцы сохраняли свои боевые порядки, персидские воины были опрометчиво отведены на отдых в свой полевой лагерь, оставляя непобежденного противника на поле боя, не позаботившись даже о его временном кордонировании и визуальном сторожевом контроле, чтобы не допустить организованного отступления византийцев.
Азарет упустил хорошую возможность организовать засаду и атаковать Велизария в момент отступления войска последнего, когда боевые порядки византийцев были бы максимально дезорганизованы и уязвимы. Если бы Азарет решился на продолжение сражения у Киллиника в другом формате, то он мог бы прославиться в истории противостоянии Константинополя и Ктесифона и получить свою порцию законного триумфа за кампанию. Но он поступил так, как поступил и за это получил свою законную порцию «славы», вернувшись к своему царю с корзинами нерастраченных персидских стрел.
В свою очередь византийцы, воспользовавшись малодушием персов и убедившись в безопасности для себя в районе боевых действий, успешно переправились на другой берег реки, после чего уцелевшая часть новоримских воинов беспрепятственно укрылась за стенами Киллиника.
Таким образом Велизарий тактическим маневром своей конницы и последующими за ним сменой и перестроением ее боевого порядка во время сражения не только сохранил жизни своей кавалерии и пехоты Петра, но и сохранил свое лицо как полководец Константинополя и стратег Востока, не допустив полного разгрома своих сил и заставив своего противника, понесшего потери критического уровня, для возможности дальнейшего проведения крупной рейдовой операции отказаться от своих намерений и отступить в границы Персии.
Более того, результат этого сражения вместе с общим итогом бесславной кампании весны 531 года для вернувшегося в Ктесифон персидского полководца Азарета оказался слишком постыдным. Шахиншах Кавад I поставил эту победу в разряд позорнейших, а своего полководца Азарета, которому была доверена данная миссия, стал почитать одним из наименее достойных.
Таковы были самые яркие и единичные случаи в мировой истории войн, когда кавалерия, исполнив тактический маневр, спешивалась и принимала бой в пешем порядке, разворачивая ход сражения в свою пользу.
Но еще долго пример спешивания кавалерии будет считаться унизительным и постыдным действом для элитного верхового воина.
В феодальный период истории за всадниками еще больше закрепился элитарный статус, что, собственно говоря, и не позволило развиться военной мысли о формировании летучей пехоты, тормозя процесс эволюции военного искусства.
Вглядываясь в будущее военного искусства с отметки VI века нашей эры, когда на страницах его истории были отмечены признаки осмысленного перехода кавалерии к действиям в пешем порядке, становится очевидным, что как минимум до середины XVI века заковывающие себя в дорогое латное облачение всадники – рыцари крайне редко будут спускаться с седла на землю для ведения рукопашного боя не только ввиду своих мировоззренческих понятий, но и из-за своих доспехов и копий, которые со временем все больше делали из всадников неповоротливых операторов своих коней, не способных эффективно сражаться не только в пешем порядке, но и вдолгую в седле.
Следует особо подчеркнуть, что данные выводы касаются лишь европейского ареола эволюции военной мысли, где кавалерия развивалась по самому примитивному пути своего развития, полагаясь лишь на удельную мощь всадника-рыцаря, а не на функциональное разделение кавалерии на ее легкую и тяжелую части вместе с широким спектром маневра и тактических комбинаций применения кавалерии как в операционной зоне, так и на поле боя – оперативном и тактическом уровнях.
Не стоит упускать из виду развитие военной мысли проходивший на просторах Великой степи и в географической полосе встречи оседлого населения европейского континента и его кочевой части. Кочевая культура организации и применения кавалерии в военных кампаниях в разы превосходила западноевропейскую, что, собственно, и было доказано во время великих монгольских завоеваний и крестовых походов европейских рыцарей на Русь в первой половине XIII века. Однако горькие поражения западноевропейских войск так и не послужили для их военной школы поводом к началу переосмысления военной мысли. Наверное, сказалась та ограниченность воздействия внешней военной силы на феодальную Европу – разовость военной акции монголов и последующий полный уход кочевой военной силы в свою традиционную среду обитания, которая была достаточно удалена от территории западной Европы.
А вот процесс исторического «воспитания» европейских рыцарей-феодалов начнется, как мы уже знаем, лишь в самом начале XIV века, когда горькие военные поражения в рамках внутри европейских противостояний будут заставлять спесивую средневековую элиту эволюционировать природно в сторону универсальности, а усовершенствование огнестрельного оружия значительно ускорит этот процесс.
Развитие огнестрельного оружия как эффективного индивидуального средства дистанционного поражения живой силы противника подтолкнуло к смене настроений в конном воинстве с последующим появлением и закреплением в регулярной армии всадников, заточенных на ведение боевых действий как верхом на лошади, так и в пешем строю.
Так, в ходе Итальянской войны 1551–1559 годов во французской армии маршала Биссака официально появилась конная пехота (конные стрелки), которая получила свое название от названия короткого мушкета
Помимо появления летучей пехоты в регулярных армиях, развитие конных стрелков происходило в иррегулярной среде независимых и полунезависимых вооруженных формирований.
Как уже упоминалось выше, отдельно от западноевропейской военной школы эволюция военной мысли происходила в зонах влияния кочевой военной культуры.
На стыке зон обитания оседлого народа Руси и кочевых племен Великой Степи с распадом Золотой Орды зародилось новое войско-народ, более известное под названием казаки, которое в дальнейшем на приграничных территориях Руси преобразуется в полноценный субэтнос православных воинов. Именно иррегулярная военная школа казачества, впитав в себя все самое лучшее из военного искусства славян и тюрок-кочевников, воспитает вольное воинство, которое на протяжении веков станет эталоном иррегулярности в организации и применении военной силы, всадники которой легко переходили в пешие порядки и обратно в зависимости от требований сложившейся обстановки на поле боя.
На протяжении всего своего существования казачья иррегулярная сила не только несла службу в приграничье, но и дополняла действия частей регулярной армии во время официальных военных кампаний. Не стоит также забывать о казаках-землепроходцах, которые благодаря своей пассионарности не только открывали новые земли, но и своим присутствием утверждали власть православного царя на открытых новых землях для последующего их освоения.
Следующим толчком для развития тактики действий летучей пехоты стало англо-бурское противостояние, выразившееся в цепочке двух последовательных войн (1880–1881 годы, 1899–1902 годы). В этом военном состязании иррегулярная сила европейских переселенцев в Африке, являвшаяся по сути таким же войском-народом, как и казаки, противостояла английским колонизационным войскам регулярного порядка. Несмотря на то, что в итоге буры по определенным причинам, которые совсем не имели отношения к превосходству военного искусства англичан, покорились силе британской короны, европейские колонисты на практике доказали эффективность и преимущество высокомобильной пехоты с высоким уровнем индивидуальных военных навыков и мотивации заключенных в оболочку иррегулярной формы вооруженной борьбы над военной регулярностью великой империи.