Эдуард Бухтояров – Проявления иррегулярности в истории войн и военных конфликтов. Часть 1 (страница 11)
Однако после небольшого исторического забегания вперед с целью приоткрыть обозначившуюся тему эволюции теории и практики применения кавалерии вернемся к ранним славянам.
Помимо наличия у ранних славян мобильной пехоты и достаточной степени выносливости и выучки рядового воина, отмечается их умение в использовании мобильных полевых фортификационных сооружений, складывающихся из обозных повозок, которые быстро разворачивались и снимались с места по необходимости. Данная система обозных фортификационных сооружений способствовала быстрому маневру древнеславянского войска и смене тактического рисунка на поле боя, то есть вписывалась в выработанную концепцию организации и применения военной силы.
В условиях показавшей себя эффективной формы вооруженной борьбы, применяемой славянами в своих военных кампаниях наряду с превосходной степенью мотивации славянских воинов, преимущество византийских легионов в количестве и качестве вооружения ничем не могло помочь легионерам против военного искусства и уровня пассионарности древних славян в условиях ограниченной и необъявленной войны.
Военная выучка и дисциплина позволили более слабой стороне побеждать военно-политического гегемона, имеющего тотальное превосходство в экономическом и военном потенциалах, используя нестандартные для сформированного военного классицизма стратегию и тактику в рамках асимметричного военного отклика.
Использование армии с мощным военным потенциалом в конвенциональной манере совсем не гарантирует ей успеха в противоборстве с войском с заведомо меньшей военной мощью, но находящегося вне рамок общепринятой системы военных стандартов в границах определенного исторического момента.
Византийские же войска на практике демонстрировали свое военное искусство в соответствии с вековыми академическими нормами военной школы Римской империи времен поздней античности и уповали на мощь и величие сложившейся военно-политической системы империи, не придавая должного внимания тем угрозам, которые таили в себе малые войны.
В середине VI века военно-политическая система Восточной Римской империи уже вобрала в себя и развила всю полноту форм и методов ведения боевых действий, актуальных для того исторического периода. Сформированная в Византийской империи военная школа позволила новоримским полководцам провести целый ряд успешных крупных военных кампаний, благодаря чему ставки императора Юстиниана I сыграли в инициированной им же Большой игре, а новоримская империя с центром в Константинополе восстановила могущество, соответствующее Древнему Риму. Но блестящие победы Константинополя в большом совсем не гарантировали ему блестящих побед в том малом, которое параллельно преследовало византийцев во время их великих свершений. Борьба с восстаниями, бунтами и набегами варварских племен в приграничье Византии давалась новым римлянам ценой внушительных репутационных и ресурсных потерь, благодаря которым василевс добивался по большей части временного усмирения локального кризиса, но никак не полной победы над природой кризисного явления.
В общем, Восточно-Римская империя периода правления императора Юстиниана I сконцентрировала в своей военной школе большой опыт организации и применения военной силы, полученный на различных театрах военных действий и в разное время. Именно в больших и малых военных кампаниях первой половины VI века византийцы нащупывали наиболее эффективные стратегию и тактику ведения войн и боевых действий регулярного и иррегулярного порядка, которые успешно материализовывались в блестящие военные победы, что дало импульс к глубокому познанию и фиксированию военного искусства византийскими историками.
Во второй половине VI и начале VII веков в Византии были написаны три обширных трактата, посвященных истории военного искусства Восточно-Римской империи в VI веке через описание войн с готами, гуннами, вандалами, франками, персами и славянами, где параллельно уделялось пристальное внимание военным школам данных народов.
Именно трудам Прокопия Кесарийского, Агафия Миринейского и автора, известного под именем Псевдо-Маврикий, суждено было стать бесценными кладезями военно-исторических знаний, которые в полной мере описали военное искусство той эпохи с отображением всей полноты форм и методов ведения войны, используемых армиями различных племенных союзов эпохи Великого переселения народов. Именно эти знания оказывали, оказывают и будут продолжать оказывать свое влияние на познание военной науки военными командирами и начальниками разных уровней военной иерархии.
В этих хрониках заложена мысль о том, что любой стандарт в теории и практике военного искусства – это всего лишь один из вариантов развития событий, а не панацея на любой случай развития событий. Лимитизация военной школы в практике ее применения на поле боя посредством «авторитетного мнения», скорее, позволит победить на поле боя свежести военной мысли и импровизации независимого и образованного командира противной стороны конфликта, чем обеспечит безоговорочную победу конвенциональных сил, возглавляемых военным невеждой, опирающимся на принятые стандарты и шаблоны, независимо от складывающейся обстановки.
Фламандцы (золотые шпоры и годендаги)
Но вернемся в западную Европу XIV века к теме битвы «Золотых шпор», произошедшей в 1302 году во Фландрии.
Более высокий уровень подготовки военных лидеров Фландрии, чем у феодальной военной машины, свежесть военной мысли, ее соответствие вызовам и возможностям собственных войск позволило им выработать эффективную стратегию и тактику против войска рыцарей Франции, которая выражалась в линейности с тактической глубиной построения народной пехоты против строя конных рыцарей в действиях от обороны.
На фоне высокой степени пассионарности народа Фландрии передовая военная школа военачальников была успешно интегрирована в войско и воплощена в практику действий на поле боя, что и позволило пехотному строю одержать военную победу в оборонительном бою.
Возродив военную организацию и тактику времен античности, полководцы фламандского войска построили классическую греческую фалангу, ощетинившуюся длинными пиками. При этом были учтены все слабые места в таком тактическом построении, тыл и фланги были надежно прикрыты непроходимыми для латных всадников естественными преградами, что исключало возможность нарушить строй фаланги при помощи обходных маневров, после чего фаланга утрачивала свою боевую устойчивость. Ручей по фронту не позволил войску рыцарей нанести молниеносный удар стройным боевым порядком. Более того, линия фаланги была приведена в движение в самый неподходящий момент сражения для атакующей стороны, когда боевой порядок рыцарей был нарушен во время переправы через ручей. Таким образом фламандская фаланга, ровно, как и греческие фаланги в древности, обескуражила своего противника мощной энергией сомкнутого пехотного строя.
Глубина обороны и выделенный резерв позволили фламандцам, вооруженным простым и эффективным оружием для борьбы с закованными в железо рыцарями, успешно парировать прорыв французского войска в центре фаланги и нанести поражение рыцарям в завязавшейся рукопашной схватке, после чего французские рыцари были обращены в бегство со всеми вытекающими для них последствиями.
Особо бросается в глаза различие в классе вооружения противоборствующих сторон в сражении при Куртрэ.
Войско французского короля, основную часть которого составляли конные рыцари, имело гораздо большую номинальную стоимость, чем войско Фландрии. Каждый рыцарь был закован в железные латы, имел как минимум щит, массивные меч и копье. Под седлом у рыцаря был дорогой конь с соответствующей его статусу сбруей с панцирной защитой. Все вооружение рыцаря, его средства защиты, оружие и сбруя коня нередко имели элементы дорогого ювелирного декора. Для обеспечения такого воина требовался небольшой обоз со штатом помощников – оруженосцев, которые должны были обслуживать подобную тактическую единицу. Помимо всего прочего, каждый рыцарь представлял собой статусную персону, то есть элиту аристократического общества при королевской власти, что и обуславливало его дороговизну.
Относительная дешевизна и эффективность фламандской пехоты были обеспеченны тем оружием, которым была вооружена народная армия Фландрии. Для борьбы против дорогой панцирной кавалерии в войске фламандцев были созданы отряды стрелков и собственно пеших воинов – пехотинцев, которые и составили основную силу войска.
На вооружении фламандских стрелков находились стандартные на то время образцы оружия, такие как луки и арбалеты. А вот пехотному строю для противостояния удару тяжелой панцирной кавалерии нужен был такой образец оружия, который, помимо его эффективности в бою, был бы еще достаточно простой и дешевый в изготовлении, чтобы в короткие сроки возможно было быстро вооружить народную армию.
Таким оружием для строя пикинеров стали длинные пики с крюками как основное оружие пехотной фаланги для первичной встречи атаки рыцарей, а также годендаги и палицы, которые являлись вспомогательным – оружием второй линии фаланги. Именно этим оружием было вооружено большое количество пеших воинов для ближнего боя с тяжелой конницей французских рыцарей, после того как атака рыцарей была встречена линией пикинеров.