Эдмунд Низюрский – Средство от Алкивиада (страница 30)

— А нет ли какого-нибудь средства, чтобы можно было вовсе не учиться? — простонал Слабый.

Шекспир посмотрел на него с явным презрением.

— Впервые сталкиваюсь со столь ленивым классом. Если так пойдет дальше, то в скором времени наша школа с треском провалится в тартарары. Немного учиться следует, хотя бы даже из чисто гигиенических соображений.

— Ну, а если Алкивиад все-таки спросит на отметку, как уже сегодня спросил Бема и Коха?

— Если вы будете правильно дрейфовать — не спросит.

— А все-таки?…

— Вы застрахованы даже и на этот случай. Я еще не открыл вам всех карт. Дело, собственно, вовсе не в том, чтобы Алкивиад вообще не спрашивал, а в том, чтобы вопросы его не были опасными и неприятными. Так вот, вопросы его не будут представлять для вас ни неприятности, ни опасности, если вы всегда будете знать, когда он будет спрашивать. У вас это ведь уже записано. Чамча, напомни коллегам.

Я достал блокнот, быстро пробежал взглядом записи и процитировал:

— «Обусловленность метеорологического типа: спрашивает, когда атмосферное давление падает ниже семисот двадцати мм ртутного столба…»

— Все это так, — сказал я, — но как узнать, кого он будет спрашивать?

— Именно этому и посвящена особая часть средства. Вопрос этот решается просто благодаря тому, что система опроса Алкивиада расшифрована.

— Значит, у него есть такая система?

— К сожалению, да. В большинстве случаев у каждого старого гога имеется своя система. Система Алкивиада относится к разряду особенно сложных, однако нам удалось и ее расшифровать.

Мы все обратились в слух. Шекспир приступил к объяснениям.

— Алкивиад подразделяет фамилии на четыре группы. К первой группе он относит фамилии исторические, ко второй — природоведческие, к третьей — технические фамилии и к последней группе, к четвертой, — остальные. Сначала он вызывает к доске лиц из первой группы, покончив с опросом первой группы, принимается за вторую, потом за третью и так вплоть до четвертой…

— А в какой очередности он спрашивает внутри отдельных групп? По алфавиту?

— Это было в самом начале, но когда тридцать лет тому назад этот способ был расшифрован, Алкивиад придумал нечто новое. Он располагает фамилии по количеству букв и начинает опрос с самых коротких.

— А если попадаются фамилии с одинаковым количеством букв?

— Тогда вопрос решается по количеству гласных.

— А если и количество гласных одинаковое?

— Только тогда вступает в силу алфавитный порядок. Итак, вы должны будете составить список учеников и расположить в нем фамилии в такой очередности. Есть у вас в классе исторические фамилии?

Мы надолго задумались.

— Домбровский, — сказал я.

— Еще?

— Больше, наверное, нет.

— Зимный и Петриковский, — подсказал Пендзель.

— Какие там еще Зимный и Петриковский, — вздохнул Шекспир.

— А что, разве они не знаменитые спортсмены? — нахохлился Пендзель.

— Алкивиад не признает спортивной славы. Пошевелите еще мозгами.

— Исторических больше нет.

— Неужто один только Домбровский? — удивился Шекспир. — Должно быть больше.

— Нет. У нас нет ни Костюшки, ни Коперника, — не выдержал Засемпа. — И вообще — откуда нам знать? Мы не очень сильны в истории. Если бы мы были сильны в истории, то нам бы и средство не нужно было бы.

— Тогда составьте мне список учеников вашего класса, — устало приказал Шекспир.

Когда список был готов, он внимательно проглядел его.

— У вас есть восемь знаменитых фамилий, — заявил он. — Бем, Бучек, Чернецкий, Домбровский, Кох, Ольшевский, Пилат и Жолкевский.

Мы слушали его с явным недоверием. Правда, кое-какие из этих фамилий как будто связывались у нас с чем-то знакомым, но чем были знамениты остальные, мы абсолютно не могли понять.

— Ты в самом деле уверен, что это исторические фамилии? — спросил Засемпа.

— Да.

— И мы не влипнем?

— За кого ты меня принимаешь? — разозлился Шекспир. — Думаешь, что я такой же невежда, как вы? У вас восемь знаменитых фамилий, и все тут.

— Мы о таких знаменитостях не слыхали.

— Это не имеет значения.

— А этот тип, Ольшевский? Честное слово, наш Тиня Ольшевский сам удивится, если я ему скажу, что у него знаменитая фамилия.

— Этот тип Ольшевский вместе с типом Врублевским известные летчики, одни из первых покорителей неба.

— Возможно, — ответил Засемпа. — Я спорить не буду.

— Спасибо и на этом, — сказал Шекспир. — Теперь нужно эти фамилии расположить по системе Алкивиада. Запишите этих ребят в том порядке, в котором он будет их спрашивать.

Мы записали. Получилась следующая очередность: Бем, Кох, Пилат, Бучек, Домбровский, Ольшевский, Чернецкий и Жолкевский.

— Черт возьми, — сказал Засемпа, — как будто получается. Ведь сегодня спрашивали Бема и Коха.

Шекспир гордо улыбнулся:

— Видите, действует без промашки. Можно сразу сказать, кого будут спрашивать в следующий раз.

— Пилат и Бучек! — выкрикнули мы одновременно.

По этому способу мы составили списки в природоведческой, технической и прочей группах.

— Вот как будто бы все, — сказал Шекспир, вставая. — Желаю удачи…

ГЛАВА XII

— Итак, господа, — заявил Засемпа, когда за Шекспиром закрылась дверь, — придется нам взяться за разработку исторического дрейфа. Вещь, к сожалению, хлопотная, поскольку, как выяснилось, такому учителю, как Алкивиад, нельзя подсовывать что попало.

— Ты хотел сказать — такой старой лисе, как Алкивиад, — вставил я. — И вообще рекомендую всем быть начеку — мне что-то не нравится его улыбка.

— Алкивиад — это не лис, — сказал Засемпа, — он скорее старый вылинявший морж.

— В вопросах истории, я подозреваю, он все-таки лис. Согласен, что старый и вылинявший, но все-таки лис.

— Лис, который неохотно проявляет свою лисью натуру, — отозвался Пендзель.

— Нет, — заявил Засемпа, — Алкивиад — это всего только дрейфующий морж, но морж, которого не так-то легко провести.

— Единственный приемлемый метод — это вынуждать Алкивиада дрейфовать по известным нам водам, — сказал Засемпа. — Давать ему бой на нашей территории и навязывать ему свои условия.

— Правильно! — Слабый и Пендзель охотно подхватили этот призыв. — На нашей территории, на наших условиях!

— Согласен с вами, — пожал я плечами, — но скажите на милость, что это за наша территория? И вообще существует ли она? Где они, эти наши воды? Боюсь, что у нас нет даже лужицы. Для того чтобы устраивать исторический дрейф, необходимо иметь место, где дрейфовать. А у нас его нет. Мы вообще ничего не знаем.

— Вот именно, мы ведь даже не знаем, что это за ухо, — простонал Слабый.

— Заткнись, Слабый, — рявкнул Засемпа. — Отстань ты, наконец, со своим ухом. Именно для этого и будут у нас дежурные. Предлагаю не падать духом. Ведь весь вопрос сводится к организационным мероприятиям. Я предлагаю, чтобы на следующем уроке дежурными были Пендзель и Слабый.