Эдмунд Низюрский – Средство от Алкивиада (страница 32)
— Да, тот самый, которым уговаривал меня воспользоваться Засемпа. К сожалению… я хотел сказать, к счастью, доктор Кислонь заметил, что мой кузен Обол немного хромает, и предложил обследовать его. Кузен категорически отказался и заметался по комнате, оставляя жирные зеленоватые пятна пластилина на свеженатертом паркете. Ему бы наверняка удалось убежать вместе с добычей, если бы не старая домработница доктора Кислоня, которая в отчаянии от того, что портят паркет, схватила кузена за ногу, чтобы оглядеть его подошву. Ну, и все вышло наружу.
— Страшная история, — заметил я.
— Но на этом все еще не кончилось, — продолжал прерывающимся голосом Пендзель. — Оказалось, что у Обола уже не было монеты на подошве. Доктор заявил об этом происшествии в милицию. Милиция задержала Обола и пыталась узнать у него, что произошло с монетой. Обол делал вид, что ни о чем не знает. Тогда в милиции решили сделать Оболу рентген, и знаешь, что выяснилось? Что эта несчастная монета находится у Обола в желудке. Должно быть, он проглотил ее в передней.
На следующий день мы собрали совет в нашем историческом кружке и пришли к выводу, что лучше не связываться с одержимыми коллекционерами.
— Ничего не поделаешь, — сказал я, — придется нам взяться за раскопки. Земля скрывает останки и исторические экспонаты. И если бы нам удалось раздобыть какой-нибудь экспонат, то вопрос с дрейфом можно было бы считать решенным.
Все сочли мое предложение достойным реализации. После короткого обмена мнениями было решено, что в ближайшее воскресенье мы отправимся в окрестности Варшавы для произведения раскопок. Мы не очень хорошо представляли себе, куда ехать. Наконец Слабый припомнил, что во время каникул он был с родителями на экскурсии в Черске и видел там развалины замка, и мы выбрали Черск.
Пятницу и субботу мы посвятили экипировке. Слабый раздобыл где-то малую саперную лопату, я — огородные грабли, Засемпа принес старую лопату для угля. Пендзель обеспечил нас велосипедами и питанием.
В воскресенье утром мы с набитыми инструментом рюкзаками двинулись в поход. Отсутствие тренировки сказалось очень быстро, так что после первого рывка нам пришлось снизить темп, и в Черск мы прибыли только к полудню. Чтобы не вступить в конфликт с охраняющим вход в замок цербером, мы решили отказаться от удобного входа со стороны костела и атаковать объект со стороны обрыва.
Едва передвигая ноги, мы карабкались вверх, таща за собою велосипеды. Но на середине пути решили, что следует сначала подкрепиться, поскольку нас ждут еще нелегкие труды. Аппетит у всех был отличный, и мы очень быстро расправились со всеми запасами. Потом мы еще примерно час подыскивали подходящее место. Охотнее всего мы бы начали раскопки возле башни замка, но это оказалось невозможным, так как там постоянно вертелись туристы. Поэтому мы попробовали рыть в разных местах за стеною. Засемпа утверждал, что именно сюда обитатели замка выбрасывали мусор, и мы легко можем наткнуться на какой-нибудь исторический предмет. К сожалению, наши исторические замыслы были неверно истолкованы гидом, сопровождающим какую-то экскурсию, и он прогнал нас, заявив, что мы разрушаем памятник архитектуры. Мы попытались развернуть деятельность с другой стороны горы, но оттуда нас тоже прогнали харцеры. Наши объяснения, подтверждаемые предъявлением документа, удостоверяющего нашу принадлежность к кружку, не тронули их каменных сердец. Они потребовали у нас разрешения местных властей на производство раскопок. Так как такого документа мы предъявить не могли, они отобрали наши орудия научного труда, заявив при этом, что инструменты эти будут пересланы руководству школы.
Окончательно пав духом, сидели мы на склоне горы, глядя на великолепный заход октябрьского солнца, как вдруг из горестной задумчивости нас вырвало блеяние коз. К нам приближался какой-то небольшого роста человек с черными пронизывающими глазами. На поводке он вел двух коз.
— Вы по поводу раскопок? — спросил он, предварительно приветливо поздоровавшись.
— А вы почему спрашиваете? — Мы посмотрели на него с недоверием.
— Возможно, я мог бы вам помочь, — ответил этот добрый дядя.
Мы сконфуженно молчали, не зная толком, удобно ли принять услуги незнакомца и не кроется ли за этим какая-нибудь ловушка.
— Вы можете спокойно мне довериться, — перешел он на интимный шепот. — Мне уже не раз случалось помогать различным студентам, исследователям и собирателям древностей.
— И много их сюда приезжает?
— Не могу пожаловаться, — ответил он. — Здесь недавно был даже один профессор и консультировался со мной относительно подлинности горшка, который он откопал.
— Ну и что? — поинтересовались мы.
— К сожалению, мне пришлось вывести его из заблуждения, потому что это был как раз тот горшок, который моя старуха выбросила в прошлом году.
— Значит, трудно отыскать что-нибудь по-настоящему древнее?
— Да, трудновато, но должен вам сказать, что редко кто уезжает от нас с пустыми руками.
— Не понимаю.
— К счастью, я еще живу на свете, — усмехнулся он доброй улыбкой, — и помогаю по мере возможностей.
— А как вы можете нам помочь?
— А чего бы вам хотелось?
Мы растерянно посмотрели на него.
— Вы что-нибудь выкапывали? — недоверчиво спросил Засемпа.
— Иногда кое-что попадается.
— А как вы это делаете?
— У меня небольшое поле под самым замком. Вот шагаешь иной раз за плугом, жаворонок поет, и вдруг звякнет что-то под лемехом. Глядишь — меч выпахал или шлем заржавелый.
— И вы могли бы нам что-нибудь такое уступить?
— А почему не уступить? Прошу ко мне, может, что и подберем.
Он повел нас к себе, дом его был поблизости. Здесь мы спустились в маленький погреб. Хозяин открыл сундук, полный железа, черепков и костей.
— Может, это вам подошло бы? — спросил он, протягивая нам сломанную подкову. — Это подкова короля Августа Сильного Саксонского.
— А вы откуда знаете?
Человек улыбнулся своей доброй улыбкой.
— Мой предок был кузнецом в Черске. Раз проезжал здесь король Август Сильный Саксонский. Вы знаете, что у этого короля была медвежья сила в лапах и он развлекался ломанием подков. Так вот, вошел этот король в нашу кузницу и переломал все подковы, которые только имелись у нас на складе. Это последняя, оставшаяся у меня. Триста злотых, — сказал он, вручая нам экспонат.
Мы озабоченно переглянулись. Хотя нас так и подмывало приобрести эту подкову, но цена превышала наши возможности.
— Мы предпочли бы что-нибудь более старое, — неуверенно сказал Засемпа.
— Понимаю, — сказал потомок кузнецов и протянул нам маленький желтоватый предмет, который при ближайшем рассмотрении оказался зубом.
— Возможно, это больше подойдет вам? Коренной зуб Владислава Германа.
— В самом деле? — Мы недоверчиво уставились на экспонат. — Такой желтый?
— Владислав Герман не заботился о гигиене полости рта, — пояснил' добрый дядя.
— Но Владислав Герман, кажется, не жил в Черске, — робко заметил Пендзель, — так откуда же вы?… Ведь у него был замок в Плоцке.
— Совершенно верно. Владислав Герман сидел в Плоцке, но ежегодно приезжал в Черск для государственного контроля. И вот однажды во время такой ревизионной поездки у него заболел зуб. В округе не было ни одного дантиста, поэтому-то и вызвали кузнеца, моего предка, у которого была легкая рука на больные зубы. Особенно на коренные. Вот и пришел он с клещами к князю — раз, два — и готово. Владислав Герман даже и охнуть не успел. В знак особой милости он разрешил моему предку сохранить этот зуб на память.
— Но это действительно тот самый зуб? — спросил я, все еще одолеваемый сомнениями.
— Ваше стремление к установлению научных фактов оказывает вам честь, — сказал добрый дядя. — Один профессор тоже не верил, и я одолжил ему этот зуб, когда ученые заглядывали в гробницу Владислава Германа в Плоцке. Представьте — оказалось, что у князя на нижней челюсти слева не хватает коренного зуба. Профессор примерил этот зуб, и оказалось, что он полностью подходит. Итак, сами видите, это было научно обследовано и подтверждено. Пятьсот злотых. Дешевле не могу.
— Мы хотели бы что-нибудь покрупнее, — сказал я, пытаясь отступить с честью.
— Есть у меня голень шведа. Поскольку он был простым рейтером — всего за пятьдесят злотых. Коленная чашечка каштеляна Збигнева из Черска стоит уже семьдесят пять. Бедро воеводы Сечеха отдам за сто злотых.
— Мы лучше возьмем что-нибудь из вооружения, — оказал Засемпа.
— Бляхи от рыцарских панцирей уступлю по сто злотых и выше. Шлемы дорогие… и только в ломе.
— А нет ли у вас мечей?
— Все оружие: мечи, копья, луки, арбалеты и рогатины — уже раскуплено молодежью, новых еще не выпахал… вот если бы вы потрудились приехать в ноябре, когда я буду проводить глубокую осеннюю запашку…
— Мы не можем ждать, — сказал я. — У нас, можно сказать, дело срочное. Может быть, вы все-таки поищете… что-нибудь исторически достоверное и… и…
— И недорогое. Я понимаю вас. — Добрый дядя доброжелательно поглядел на нас. — Тогда можно миски Пястов. — Он протянул нам горсть черепков с блестящей глазурью. — По пять злотых за кусок.
Это было действительно недорого, но черепки эти как-то не производили должного эффекта. Я разглядывал вещи в ящике. Мое внимание привлекла проволочная сетка.