Эдмунд Низюрский – Средство от Алкивиада (страница 24)

Но голос его тонул в общем гаме и смехе. Никто не обращал на него внимания. Со странным чувством грусти смотрели мы на это зрелище. Оно наглядно показывало нам, почему средство от Алкивиада стоило так недорого. Я подумал, что сам Алкивиад тоже не знает средства и оно бы ему очень пригодилось. Неужели он никогда не задумывался над тем, как бы его заполучить? И почему он его не приобрел? Не мог или не хотел?

От этих размышлений отвлек меня голос Засемпы.

— Послушай-ка, Шекспир, — говорил он Лепному, — ты говорил, что к Алкивиаду нужен особый подход, моральная поддержка… Хороша же эта поддержка.

— Тут ничего не поделаешь, — вздохнул Шекспир. — Они ведь не делают этого намеренно или на зло Алкивиаду. Они вообще сейчас не думают об Алкивиаде. Ребята просто развлекаются.

— Но ведь выходит одно и то же.

— Вы еще плохо разбираетесь в таких вещах, — сказал Шекспир. — Это слишком для вас сложно.

— Может, и слишком сложно. Но ты-то мог бы по крайней мере их успокоить и заставить хотя бы подобрать книги.

Шекспир усмехнулся:

— Конечно. И в другом случае я именно так и поступил бы.

— А почему не сейчас?

— Потому что я хочу облегчить вам проведение Большого Блефа.

— Не понимаю, — брякнул я.

— Но ведь это яснее ясного. Вам предоставлена возможность подобрать эти книги.

Мы растерялись. Шекспир с интересом глядел на нас. Нам и в самом деле следовало бы подобрать эти пакеты и стать в шеренгу. Это наверняка относилось бы к средству. С другой стороны, мы боялись попасть в смешное положение. Старшеклассники не поймут, что это относится к Большому Блефу, и могут подумать, что мы или боимся Алкивиада, или же, что еще хуже, просто подлизываемся к нему.

Я поглядел на Засемпу. Он посмотрел на меня.

— Ничего не поделаешь, Чамча, — пробормотал он, — продолжаем Блеф, как думаешь?

— Продолжаем, — сказал я.

— Ну, тогда давай.

Засемпа подбежал к Алкивиаду, взял у него из рук пакет, а мы подобрали остальные книги с земли.

— Готово, пан профессор, можно выступать. Незачем дожидаться этих шалопаев. Они сами построятся.

Алкивиад посмотрел на нас так, как будто хотел сказать что-то, но ничего не сказал и поспешно двинулся за нами.

Я оглянулся. Десятиклассники сразу же кончили забавляться. Мы, конечно, испортили им всю игру. Раздалось несколько свистков. Я поглядел на Шекспира. Он с одобрением кивнул.

В некотором смысле я был страшно зол на него. Пакеты весили, пожалуй, не менее десяти килограммов каждый. Шекспир мог бы и десятиклассников заставить помочь нам. А он хоть бы хны! Я просто не знал, что о нем и думать. То ли он и в самом деле хотел помочь нам в нашем БАБе или просто боялся ссориться со Здоровыми. И тут у меня мелькнула мысль, а не разыгрывает ли нас Шекспир вообще и не является ли весь наш Большой Блеф обычным маленьким блефом Шекспира. А может, это месть?

Однако отступать уже было поздно. Еле живые от усталости, дотащились мы до трамвайной остановки на улице Мицкевича. Вслед за нами маршировали десятиклассники… Они хохотали и обменивались шуточками. Я был уверен, что они проезжались на наш счет.

На остановке они держались от нас в сторонке. А как только трамвай подошел, оттеснили нас и вошли. Мы с нашими пакетами не успели сесть. Алкивиад пытался было вмешаться, но безуспешно. Ведь строгости у него было всего на полдракона. Господи, и от такого преподавателя мы купили средство! Мы чувствовали себя униженными. Только этому и можно приписать тот факт, что мы сразу же совершили ложный шаг. А именно, когда Алкивиад озабоченно улыбнулся нам и спросил: «Вы, как мне кажется, из восьмого?» — мы не ответили ни слова. А ведь обращение к нам Алкивиада указывало на то, что он вышел из состояния философских раздумий и научился распознавать нас.

В Доме молодежи произошел еще один случай.

Следующим же номером после торжественных, посвященных празднику речей должна была идти наша пьеса. Шекспир велел нам идти в умывалку и там перекраситься в негров. Сам он пошел взглянуть на декорации. Мы торопливо загримировались и хотели выйти в коридор. И тут — неприятный сюрприз. Оказалось, что кто то запер нас снаружи на ключ… Это несомненно была проделка Здоровых. Одновременно с этим до нас донеслись пронзительные крики из соседних умывалок. Дерганье за ручку не дало никаких результатов. К счастью, оказалось, что в окне открыта форточка. Через эту форточку мы, помогая друг другу, вылезли во двор и тут же попали в руки Алкивиада. В сопровождении воспитателя из Дома молодежи — солидного дяди с брюшком и добрым взглядом — он как раз приближался к нам. При виде нас оба остановились в изумлении.

— Как вы себя ведете?! — простонал Алкивиад. — В чужом месте и такие фокусы!

Мы почувствовали себя очень неловко. С таким трудом и с таким самопожертвованием начатый Блеф был погребен заживо. В первую минуту я хотел было сказать, что нас закрыли десятиклассники, но сдержался. Ведь с Алкивиадом был еще и местный воспитатель. А мы не хотели бросать тень на доброе имя нашей школы. Лучше уж свалить все на технические недочеты в самом Доме.

— Никак не могли открыть дверь, — смущенно оправдывались мы. — Замок испорчен.

— Это невозможно… Должно быть, вас заперли наши ребята. Они иногда бывают способны на подобные глупости, — сказал воспитатель из Дома молодежи.

— Нет, скорее это не они… — ответили мы. Алкивиад странно посмотрел на нас. Он, видно,

подозревал, что мы что-то затеяли.

— А где остальные? — спросил он. — Мы их везде разыскиваем.

— Они были во второй умывалке.

Вместе с Алкивиадом и воспитателем из Дома молодежи мы прошли в умывалку. Она была пустая. Всюду валялась разбросанная в беспорядке одежда. На стенках виднелись подтеки черной краски.

— Они, наверное, тоже загримировались, — сказал я. — Вы подождите здесь, а мы их разыщем.

Оставив встревоженных преподавателей, мы отправились в зал. В коридоре мы встретили двух запыхавшихся ребят — Шекспира и Вонтлуша.

— Вы видали актеров? — спросили мы.

— Нет, мы сами их разыскиваем.

— В зале их нет?

— Нет!

— Так что же с ними случилось?

— Вот именно — что могло с ними случиться? Они попросту исчезли.

В этот момент мимо нас прошмыгнули два негритенка в гимнастических трусиках.

— Это они! — крикнул Шекспир.

— Эй, ребята! — заорал я.

Но к нашему искреннейшему изумлению, чернокожие при виде нас испуганно завопили и бросились бежать.

— Стойте! — крикнули мы и бросились за ними.

Негры с криком пробежали мимо умывалки… Оттуда высунулись головы Алкивиада и воспитателя. Воспитатель вопросительно посмотрел на Алкивиада.

— Что с ними случилось? — удивленно спросил он.

— Ничего, это репетиция перед выступлением. — Сконфуженный Алкивиад пытался как-то оправдать поведение своих актеров.

— А почему они так кричат?

— Это пьеса с довольно сильными акустическими эффектами, — ответил Алкивиад.

— Но они как-то странно кричат… В этом крике чувствуется страх.

В это мгновение прибежал еще один негр. Заметив нас, он приостановился, с минуту озирался по сторонам и наконец в отчаянии бросился к перилам и съехал по ним вниз.

— А это тоже относится к репетиции? — спросил остолбеневший воспитатель.

Алкивиад попытался усмехнуться:

— Видите, мальчики эти довольно подвижные.

— Действительно подвижные. — И воспитатель теперь уже с испугом глянул на Алкивиада.

В коридоре появилась взволнованная директриса Дома.

— Коллеги, как обстоят дела с представлением? Все ждут.

Алкивиад вытер платком лысину:

— Минуточку терпения, мы как раз готовимся…

— До нас донеслись какие-то крики. В зале царит беспокойство. Что-нибудь случилось?