Эдмунд Низюрский – Средство от Алкивиада (страница 26)
— Куда это вы запропастились! Все вас давно дожидаются. Хор уже охрип, а вас все нет. Вы уж, пан учитель, скажите им пару ласковых словечек! Никакого чувства долга, никакого уважения к пьесе. Стыда из-за вас натерпелись…
У Алкивиада, пораженного подобным лицемерием, опустились руки.
— Господи, почему ты не дал мне силы Геркулеса, изобретательности Одиссея и мужества Ахилла…
Театральное выступление несколько реабилитировало нас и пробудило энтузиазм у воспитанников Дома, включая даже тех черномазых, которые — все еще не домытые толком — присоединились к всеобщим аплодисментам. В качестве актеров мы получили даже цветы. Вручен был также и небольшой букетик роз для нашего Дира.
Однако гогический коллектив Дома с подозрением поглядывал в нашу сторону и, на всякий случай, сразу же после спектакля увел своих подопечных из зала.
Мы тоже поскорее собрали манатки и, не задерживаясь, отступили с территории Дома. Обратный путь протекал спокойно. Все устали. Даже десятиклассники как-то увяли и молча глядели на плиты тротуара, покрытые липкой грязью. Моросил дождь.
Мы украдкой наблюдали за Алкивиадом. За эти три часа он, пожалуй, еще больше постарел. В незастегнутом пальто, сгорбившись больше обычного, он тяжело переставлял ноги. Очки у него запотели, а по морщинистому лицу катились дождевые капли.
— Поблефуем немножко? — спросил Засемпа. Я отрицательно покачал головой.
— Ты так смотрел на него, — пробормотал Засемпа, — вот я и подумал…
Я смутился.
— Нет, это я просто так.
— Он такой печальный, — сказал Засемпа, — нужно было бы немного поблефовать.
— Не вижу возможности, — ответил я.
По возвращении в школу мы застали наш класс в подавленном состоянии. Оказалось, что во время нашего отсутствия Дядя устроил настоящую бойню и поставил шестнадцать колов. Кроме него, свирепствовал Фарфаля, мстя за уничтожение аппарата Киппа. Здоровенная дубина, второгодник Бем, подошел к нам:
— Вы приобрели средство?
— Средство? — Мы удивленно уставились на него.
— Вы же собирались купить средство.
— А ты, Бем, откуда знаешь?
— Вы должны были что-то организовать. Я видел, как вы разговаривали с Кицким.
— Разговаривали, — ответил смущенный Засемпа. — Пока мы ведем только переговоры.
— Трепотня все это… Ничего у него не выйдет. Кто это продаст им средство. Даже Кицкий отказался с ними разговаривать! — вмешался толстый Бабинич. — Говорю тебе, что единственное средство — это зубрить!
Засемпа презрительно посмотрел на него.
— Все обстоит не так уж плохо, — процедил он. — Дела понемногу продвигаются, но надо еще подумать. В школе полно жуликов, которые только и стремятся всучить липовое средство.
— Пока что мы приобрели небольшое средствишко, на пробу, — скромно вмешался я.
— А что это за средство? — спросил Бем.
— СОТА. — Засемпа небрежным щелчком стряхнул пылинку с рукава.
— СОТА? Что это такое?
— Да не стоит говорить… Можно со смеху лопнуть… — как можно небрежнее сказал Засемпа.
— Но все-таки?
— Средство от Алкивиада.
Бем с интересом поглядел на нас.
— Вы что — всерьез купили?
— Да… Завтра начинаем, — произнес Засемпа безразличным тоном. — Можешь поставить класс в известность.
— А в чем оно заключается?
— Да так, пустяки, зайди ко мне после уроков. Поговорим.
— Вот здорово! — воскликнул Бем.
— Нечему здесь радоваться. Ведь это же только от Алкивиада.
— Хотя бы от Алкивиада — это уже кое-что… Все-таки будет полегче…
Он убежал, сияя. Уверенные, что он тут же растреплется всему классу, мы удовлетворенно поглядели ему вслед.
— Сразу же морально выпрямился, воспрянул духом, — заметил Засемпа. — Может, хорошо, что мы купили это средство.
— Да, для всего класса это будет большой моральной поддержкой, — отозвался я.
ГЛАВА X
На следующий день мы решили произвести очередное испытание средства. На этот раз не успели мы снять шапки на улице, как Алкивиад уже издалека узнал нас. На его лице появилась какая-то гримаса, которую, при наличии сильного желания, можно было принять за тень улыбки.
Кроме портфеля и газеты, он нес еще какой-то тяжелый пакет. Мы, конечно, сразу же подбежали к нему, чтобы совершить дезориентирующий поступок.
— Мы понесем, пан учитель.
Мы с Засемпой взялись за пакет, Слабый выхватил портфель, Пендзель — газету. На этот раз все прошло более естественно, может быть, потому, что Алкивиад уже не сопротивлялся и с явным облегчением отдал нам пакет. Он и в самом деле был чертовски тяжелый, и веревка так и врезалась нам в пальцы.
— Только поосторожнее, чтобы опять не разбился. — Алкивиад снял шляпу и отер лоб.
— Это Катон, пан учитель? Его уже склеили?
— Да… хотя, по правде говоря, я несу его с некоторым опасением, — пыхтел Алкивиад.
— Да что вы!
— Как вам уже известно, особой красотой он не грешил, и пан директор не считает его украшением кабинета.
— Тогда зачем же он его держал?
— Это старая скульптура, — пояснил Алкивиад. — Когда я начал преподавать в этой школе, он уже был… К сожалению, он теперь выглядит еще хуже, чем раньше.
— А разве нельзя было, воспользовавшись случаем, отшлифовать его и обновить немножко?
— Можно, мастер даже хотел ему приклеить недостающий кусок носа и уха, но я воспротивился.
— Почему?
— Потому что на носу нашего Катона поставила свою метку история. Я не знаю, известно ли вам, что нос этот отбил ему наш знаменитый воспитанник генерал за год до сдачи экзаменов на аттестат зрелости. Поэтому же я был против восстановления куска уха. Ибо ухо это было изувечено при осаде Варшавы в тысяча девятьсот тридцать девятом году. Наш незабвенный сторож Венцковский как раз эвакуировал его в безопасное место, когда разрыв бомбы швырнул их обоих на землю, и таким образом Катон сделался историческим объектом. Открою вам тайну, что даже не все осколки разбитого паном директором бюста я отдал склеить.
— Как это?
— Я хотел, чтобы на нижней губе, которая, как вы знаете, была разбита, осталась щербинка. Это означает, что у нашего Катона сейчас не хватает кусочка нижней губы.
— Значит, вы, пан учитель, хотели таким образом сохранить память о последнем событии?
— Да.
— А… а вы, пан учитель, считаете, что это событие имело такое важное значение?
— Не следует делать поспешных выводов, это решит история. Ибо не исключено, что кто-нибудь из вас станет знаменитым человеком, и тогда случай, который имел место в прошлом месяце, заинтересует историков.
— Вы надеетесь? — шмыгнул носом Засемпа.
— Наблюдая своих учеников, я всегда учитываю и такие возможности.