Эдмунд Гуссерль – Идеи к чистой феноменологии и феноменологической философии. Книга третья (страница 5)
«Если бы кто-то думал иначе и утверждал, что нужно идти в психологические институты и опрашивать экспертов, чтобы узнать сущность психологии… то он не понимает, о чём вообще философия.»
Объяснение:
– Гуссерль выступает против сциентизма (веры в то, что только естественные науки дают истинное знание).
– Он утверждает, что сущность психологии нельзя вывести из эмпирических исследований – её нужно понять через феноменологический анализ сознания.
– Это перекликается с Гуссерлевой критикой психологизма в «Логических исследованиях», где он отвергает попытки свести логику к психологии.
4. Психофизическая проблема и эпифеноменализм.
«Если бы психика была зависима от организма так же, как чувственность, то в принципе было бы возможно возвращение психики старика к психике ребёнка. Но это исключено самой сущностью психики.»
– Гуссерль отвергает эпифеноменализм (точку зрения, что сознание – побочный продукт физиологических процессов, как у Т. Гексли).
– Психика обладает историчностью (как у Гегеля или Дильтея), она не может «откатиться» назад, поскольку её состояния необратимы.
1. Соматология (наука о теле) и психология (наука о психике) должны различаться, но их связь необходимо понимать через феноменологический анализ.
2. Ощущения играют двойную роль: они принадлежат и телу, и сознанию, но не сводятся друг к другу.
3. Психология не может быть чисто естественной наукой, поскольку её предмет – сознание – требует особого, феноменологического метода.
4. Критика психофизического параллелизма: психика не может быть полностью объяснена через физиологию, так как обладает собственной темпоральностью и развитием.
Исходя прежде всего из материального мира, в котором находится живой организм, и далее следуя последовательности уровней обоснованного опыта, мы определили исходные области для ряда соответствующих уровней опыта. Феноменологическое прояснение апперцепций и основных видов объективностей, конституирующихся в них, дает радикальное понимание специфического смысла соответствующих наук. Мы могли бы продолжить расширять последовательность уровней, но без особой пользы для себя.
Если психические объекты связаны друг с другом, объединены в ассоциации, сообщества различных уровней, это не создает новых объективностей в отношении их фундамента в изначальной природе. Ибо здесь не возникает новая психика как психика высшего уровня, надстроенная над совокупностью живых организмов и их психик, не возникает единая связь сознания, на основе которой могла бы конституироваться новая реальность – реальность коллективной психики.
С точки зрения естествознания, здесь имеется множество отдельных людей, каждый со своим сознанием, своей психикой и своим «Я». В психофизической взаимосвязи, которая становится возможной благодаря материальным взаимодействиям живых организмов, в индивидуальных психиках возникают акты, интенционально направленные на нечто психически внешнее. Однако здесь проявляются лишь новые состояния отдельных психик.
Это не отличается от того, когда множество материальных вещей образует относительно замкнутую систему взаимодействий и тем самым создает материальные системы, которые, возможно, следует рассматривать как материальные единства. Принципиально новой науки при этом не возникает.
Другой вопрос – могли бы мы (и имели ли бы право) сказать нечто подобное, если бы элементами этих единств были не психики, а духовные личности. Но для нас сейчас *не существует* духов (умов, *Geister*). Мы находимся в рамках естествознания, определенного универсумом тех реальностей, которые либо сами являются материальной природой, либо основаны в материальной природе.
1. «Апперцепции и конституирующиеся объективности»
– Гуссерль использует термин «апперцепция» (восприятие, включающее осмысление) в кантианском ключе: это не просто восприятие, но и его интерпретация сознанием.
– «Конституирование объективностей» – процесс, в котором сознание формирует устойчивые смысловые структуры (например, представление о «сообществе»).
– Сравните с Кантом: у него апперцепция – это единство самосознания, делающее возможным синтез опыта. Гуссерль идет дальше, исследуя, как конституируются сами объекты опыта.
2. «Нет коллективной психики» .
– Гуссерль отвергает идею «сверхиндивидуальной души» (как у Гегеля, где есть «Мировой Дух»). Для него сообщество – лишь взаимодействие отдельных сознаний, но не новая онтологическая реальность.
– Контраст с Дюркгеймом, который вводит понятие «коллективного сознания» как самостоятельной силы.
3. «Материальные системы vs. духовные единства».
– Гуссерль проводит аналогию между физическими системами (например, атомы в молекуле) и сообществами людей: и те, и другие – лишь совокупности, а не новые сущности.
– Но он оставляет вопрос открытым: а если рассматривать людей как духовные существа? Здесь возможен переход к персонализму (Мунье, Шелер), где личность – не просто «психика», а духовное «Я».
4. «Мы находимся в рамках естествознания».
– Гуссерль подчеркивает, что пока мы ограничиваемся натуралистической установкой (мир как природа). Позже в «Кризисе европейских наук» он покажет, что эта установка недостаточна и нужен возврат к жизненному миру (*Lebenswelt*).
– Кант – апперцепция и синтез опыта.
– Гегель – критика идеи «Мирового Духа» как сверхиндивидуального субъекта.
– Дюркгейм – противоположный взгляд на коллективное сознание.
– Шелер – персонализм и духовная личность.
Важно: Этот параграф показывает, как Гуссерль редуцирует социальные феномены к индивидуальным сознаниям, отрицая самостоятельное бытие «сообщества». Позже, в работах о интерсубъективности, он усложнит эту позицию.
Глава вторая. Отношения между психологией и феноменологией.
Теперь мы хотим обратить особое внимание на отношения между психологией и феноменологией. Все анализы этого раздела сами по себе были феноменологическими и не могли быть истолкованы как эмпирически-научные, даже если они исходили из реального опыта. Единичный факт опыта, например, какого-то «восприятия», «апперцепции» и т. п., рассматривался исключительно как пример; мы сразу же переходили к эйдетической установке и исследовали то, что принадлежит к сущности, к возможностям, заключённым в сущности определённых апперцепций: возможность перехода в ряды интуиций, ряды переживаний, благодаря чему они однозначно исполняются, и возможность экспликации их смысла, то есть смысла интендированного, переживаемого как такового, а вместе с ним и смысла соответствующих объективностей.
Феноменологические анализы, представленные в виде фрагментов интуитивного эйдетического анализа, с одной стороны, демонстрировали метод и тип искомых результатов; с другой стороны, они служили для извлечения из первоисточников сущности реальностных категорий – материи, живого организма, психики и психического Я, категорий, которые основываются друг на друге, и тем самым для постижения изначального смысла соответствующих наук, который этим определяется.
В то же время благодаря этим анализам – которые, если необходимо, могут быть ещё более развиты в том же направлении – выполняются (или могут быть дополнительно выполнены) все предпосылки для определения фундаментальных характеристик метода этих наук и для интуитивного понимания того, насколько, например, метод физического естествознания и психологический метод могут быть параллельны и в какой степени они должны быть принципиально различными.
Нормы, которые здесь изначально возникают, нельзя игнорировать, не внося путаницу в ход науки и не уводя её в ложные постановки проблем и ошибочные способы опыта. Не то, что называет себя «современной наукой», и не те, кто именует себя «экспертами», определяют метод; скорее, сущность объектов и соответствующая сущность возможного опыта объектов данной категории (то есть априори феноменологической конституции) предписывают всё фундаментальное в методе. И характерно для гениального эксперта, что он схватывает эту сущность интуитивно (даже если и не доводит её философским образом до уровня строгих понятий и сформулированных норм) и ориентирует частные проблемы и частные методы в соответствии с ней.
Все открытия и изобретения экспертов движутся в рамках абсолютно непреодолимого априори, которое можно извлечь не из их учений, а только из феноменологической интуиции. Однако научное постижение этого – особая задача философии, а не самих догматических наук.
Конечно, то, что нормативно определяет метод в целом, является темой общей ноэтики, которая выходит за пределы всех категорий объективностей и конститутивных интуиций. Но мы ещё не обладаем ею. Она станет возможной только после того, как общая феноменологическая эйдетическая теория познания будет достаточно разработана в отношении интуиции и специфического мышления. Но даже без завершённой ноэтики ясно следующее: метод каждой науки должен определяться родом изначально дающей интуиции или основным родом изначального схватывания, существенно принадлежащим к категории объекта, с которой она связана (возможно, наряду с другими науками).