Эдмунд Гуссерль – Идеи к чистой феноменологии и феноменологической философии. Книга 2 (страница 6)
– Восприятие вещи включает «вторичные пассивности» – неявные смысловые моменты, которые мотивируют дальнейший ход восприятия.
– Например, видя одну сторону предмета, мы имплицитно предполагаем другие стороны (этот момент развит у Мерло-Понти в феноменологии восприятия).
2. Синтез между разными сенсорными сферами
– Зрительные и тактильные данные объединяются в единый образ вещи.
3. Связь между моментами явления вещи и условиями восприятия
– Например, движение глаз при зрении или рук при осязании не осознаются явно, но влияют на восприятие.
Горизонты восприятия и имплицитные смыслы.
– Восприятие вещи всегда включает неопределённые горизонты (например, невидимые стороны).
– Эти горизонты могут быть актуализированы (например, при обходе предмета) или оставаться неявными.
– Анализ восприятия не всегда требует реактивации скрытых моментов, но всегда предполагает, что они уже латентно присутствуют в синтезе.
(Этот аспект близок Хайдеггеровскому понятию «подручности» (Zuhandenheit), где вещи даны в их функциональной целостности до тематического анализа.)
Важно:
Гуссерль различает:
– Категориальный синтез – активный, логический, основанный на полаганиях.
– Эстетический синтез – пассивный, чувственный, обеспечивающий единство восприятия до всякой рефлексии.
Это различение важно для понимания доктрины интенциональности и феноменологического метода, который стремится выявить первичные структуры сознания, лежащие в основе всех познавательных актов.
Объекты, которые до сих пор служили нам представителями чувственно данных вещей, были реальными вещами, какими они даны в «чувственном восприятии» до всякого мышления (до всякой деятельности синтетико-категориальных актов). Они не являются спонтанными продуктами (не продуктами в собственном смысле, что предполагало бы подлинную активность, действие), но всё же представляют собой «синтетические» единства компонентов (такие компоненты не обязательно должны быть синтетически связаны). Единство зрительно воспринимаемой вещи не требует обязательной связи с единством тактильно воспринимаемой вещи. И это ещё не всё. Уже в конституировании чувственно данного пространственного нечто как такового, даже если это лишь чисто зрительный пространственный фантом (форма, наполненная исключительно цветом – не только без связи с тактильными или иными сенсорными данными, но и без всякого отношения к моментам «материальности» и, следовательно, к каким-либо реально-каузальным определениям), мы имеем дело со скрытым, аналитически выявляемым конститутивным синтезом. Это действительно «явление», отсылающее к кинестетическим «обстоятельствам», к которым оно принадлежит.
Аналитически мы продвигаемся всё дальше и в итоге приходим к чувственным объектам в ином смысле – тем, которые лежат в основе (конститутивно понимаемой) всех пространственных объектов, а значит, и всех вещных объектов материальной реальности, и которые отсылают нас к определённым предельным синтезам, но таким, которые предшествуют всякой тезисе.
Рассмотрим в качестве наиболее удобного примера звук скрипки. Его можно воспринимать как реальный скрипичный звук, а значит, как реальное событие в пространстве. В этом случае он остаётся тем же самым, независимо от того, удаляюсь я от него или приближаюсь, открыта или закрыта дверь соседней комнаты, где он звучит. Абстрагируясь от материальной реальности, я могу сохранить лишь пространственный звуковой фантом, являющийся с определённой ориентацией, исходящий из конкретного места в пространстве, наполняющий его и т. д. Наконец, пространственное восприятие можно и вовсе отбросить – и тогда останется лишь «чувственное данное», а не пространственно локализованный звук. Вместо сознания звука, который «там, в пространстве» остаётся неизменным, независимо от расстояния, теперь, при смещении фокуса на чувственное данное, звук предстаёт как нечто непрерывно изменяющееся.
Следует понимать, что такое звуковое данное могло бы конституироваться и без какого-либо пространственного восприятия, которое в нашем примере лишь абстрактно отброшено (или, точнее, «выключено», но остаётся в изменённом модусе переживанием – тем самым переживанием, которое пред-даёт пространственный звук). Однако стоит отметить, что это не обязательная пред-данность. Можно представить себе звук, полностью лишённый пространственной аппрегензии. Здесь, с чистым данным ощущения, мы сталкиваемся с пред-данностью, которая, тем не менее, предшествует конституированию объекта как объекта.
Мы можем описать это, противопоставив два возможных случая:
1. В фоне сознания может звучать тон, который хотя и воспринимается как объект, но не схватывается – Эго направлено на что-то другое.
2. Говоря о «звучащем тоне», мы имеем в виду состояние ощущения, которое, хотя и действует на Эго как стимул, но не обладает свойством объектного сознания, в котором звучащий тон осознаётся как объект.
Для пояснения можно привести генетический пример. Сознательный субъект, который ещё никогда не «воспринимал» звук – то есть никогда не схватывал его как объект для себя – такому субъекту никакой «объект-звук» не мог бы навязаться в качестве объекта. Но как только это схватывание происходит (первичное объектное сознание), оно может порождать объектные аппрегензии без интенционального внимания – будь то в форме воспоминания о схожих звуках или в форме фонового сознания вновь звучащего тона (последний случай мы и рассматривали).
Очевидно, не всякое внимание к звуку генетически отсылает к вниманию к уже конституированному объекту-звуку; должна существовать звуковая ощущение, которая не является ни аппрегензией объекта, ни его схватыванием. Должно быть первоначальное конституирование объекта-звука, которое как пред-дающее сознание предшествует; в строгом смысле оно не является «пред-дающим», но это сознание, которое уже аппрегензирует в терминах объектов.
Если оставить в стороне генетические соображения (которые, впрочем, не обязательно должны быть эмпирико-психологическими), то выделяются два феноменологически возможных случая:
1. Случай простой объектной аппрегензии, которая является объективирующим сознанием, но модифицированным по сравнению с сознанием, выделяющимся как внимание и схватывание.
2. Случай состояния ощущения, которое ещё не является аппрегензией в терминах объектов.
Таким образом, простая аппрегензия [Auffassung] оказывается здесь интенциональным производным от схватывания [Erfassung] – подобно тому, как репродуктивное воспоминание является производным от восприятия.
Объект изначально конституируется через спонтанность. Спонтанность самого низкого уровня – это спонтанность схватывания. Однако схватывание может быть реактивирующим – а именно, реактивацией модифицированного схватывания, которое направляет внимание схватывающего Эго на нечто, уже присутствующее в сознании как объект.
Или же оно может быть более изначальным актом, конституирующим объект наиболее оригинальным образом.
Таким образом, мы видим, что вся объективация пространственных вещей в конечном счёте отсылает к ощущению. Со всеми объективностями мы переходим от категориальных объективностей к чувственным.
К таковым относятся, с одной стороны, чувственные объективности, которые в определённом смысле являются αἰσθητά ἴδια (собственно чувственно воспринимаемым, по Аристотелю), то есть содержат репрезентанты лишь одной сенсорной сферы, причём так, что в них нет скрытых различных аппрегензий и они не отсылают интенционально к скрытым тезисам, которые могли бы быть эксплицированы через реактивацию.
Пример – звук, уже аппрегенированный как пространственный, если верно (как мы полагаем), что таким объективностям нельзя приписать интенциональные отсылки к перцептивным обстоятельствам, которые могли бы быть реализованы через соответствующие интенции.
Но от таких объектов мы в итоге приходим к чувственным данным, конституированным наиболее примитивным образом – как единства в изначальном временном сознании.
Все примитивные объекты – будь то объекты ощущения или уже конституированные единства в сфере чувственности (даже если они не являются реальными объектами в полном смысле) – изначально даны как объекты через простое однонаправленное «рецептивное» восприятие. В более широком смысле, вещные объекты, конституированные через участие нескольких сенсорных сфер, также «принимаются», но для их полной данности, как следует из предыдущего, требуются артикулированные процессы, цепочки рецепций. Можно также сказать, что первые объекты лишь приняты, а вторые – одновременно приняты и схвачены, поскольку содержат интенциональные компоненты, отсылающие к неактивным «принятиям» как скрытым составляющим.
Сложные моменты и философские отсылки:
1. Конституирование (Konstitution) – ключевое понятие феноменологии Гуссерля, означающее процесс, через который объекты приобретают смысл и значимость в сознании.
2. Кинестетические обстоятельства – отсылка к телесному движению как условию восприятия пространства (развито у Мерло-Понти).
3. Αἰσθητά ἴδια – термин Аристотеля («собственно чувственно воспринимаемое»), обозначающий качества, воспринимаемые только одним чувством (например, цвет – только зрением).