Эдмунд Гуссерль – Идеи к чистой феноменологии и феноменологической философии. Книга 2 (страница 21)

Всё, что мы переживаем в вещи, даже форма, отсылает к переживающему субъекту. Всё это является в изменяющихся аспектах, в изменении которых вещи присутствуют также как чувственно измененные. Кроме того, пространство между вещами и форма этого пространства являются в разных аспектах в зависимости от субъективных обстоятельств. Однако всегда и необходимо одно и то же пространство «является» как форма всех возможных вещей, форма, которая не может быть умножена или изменена.

У каждого субъекта есть его «пространство ориентации», его «здесь» и его возможное «там», причем это «там» определяется согласно системе направлений: право-лево, верх-низ, перед-зад. Но основная форма идентификации интерсубъективных данностей чувственного содержания такова, что они необходимо принадлежат одной и той же системе местоположений, чья объективность проявляется в том, что каждое «здесь» может быть отождествлено с каждым относительным «там» относительно каждого нового «здесь», возникающего в результате «перемещения» субъекта, а значит, и относительно каждого «здесь» с точки зрения другого субъекта.

Это идеальная необходимость, и она конституирует объективную систему местоположений, которая не может быть схвачена зрением глаз, но только пониманием; то есть она «видима» в высшем виде интуиции, основанной на изменении местоположения и эмпатии. Таким образом решается проблема «формы интуиции» и пространственной интуиции. Дело не в чувствах, хотя в другом отношении это так. Первичное интуитивное пространство дано чувственно, но это еще не само пространство. Объективное пространство не чувственно, хотя оно всё же интуируется на более высоком уровне, и оно дается посредством идентификации в изменении ориентации, но исключительно той, которую субъект свободно осуществляет сам.

Ориентированное пространство (а вместе с ним, eo ipso, объективное пространство) и все являющиеся пространственные формы уже допускают идеализацию; они могут быть схвачены в геометрической чистоте и определены «точно».

Объективная форма объективна как упорядоченная в объективном пространстве. Всё остальное в вещи, что объективно (отвлечено от всех релятивизмов), таково через связь с фундаментально объективным, а именно пространством, временем, движением. Реальные свойства проявляются как реальные субстанциально-каузальные единства в движении и деформации пространственной формы. Это механические свойства, выражающие причинно-закономерные зависимости пространственных определений тел.

Вещь всегда есть форма в ситуации. Однако форма в каждой ситуации квалифицирована. Качества – это то, что наполняет, они распространяются по поверхности и через телесность формы. Однако квалификации простираются от вещей в пустое пространство: лучи света, излучения тепла и т. д. Это означает, что вещные качества обусловливают качества и качественные изменения в других вещах, и делают это таким образом, что эффект является постоянной функцией ситуации: каждому изменению ситуации соответствует изменение эффекта.

Благодаря такой подчиненности пространственным отношениям, которые могут быть определены точно, даже чувственные качества становятся доступными точному определению. Таким образом, мы приходим к пониманию физикалистского взгляда на мир или структуры мира, то есть к пониманию метода физики как метода, который следует смыслу интерсубъективно-объективно (то есть нерелятивного и тем самым сразу интерсубъективного) определяемого чувственного мира.

g) Более точная характеристика физикалистской вещи

«Физикалистская природа», к которой мы теперь подошли, предстает в соответствии с нашими рассуждениями следующим образом: сама вещь в себе состоит из непрерывно или дискретно заполненного пространства в состояниях движения, называемых формами энергии. То, что заполняет пространство, поддается определенным группам дифференциальных уравнений и соответствует фундаментальным законам физики. Однако здесь нет чувственных качеств. А это значит, что здесь вообще нет никаких качеств. Ведь качество заполняющего пространство есть чувственное качество. Но как же тогда мыслимо заполненное пространство без качества?

Приписывать действительность являющимся вещам с их чувственными качествами в себе – невозможно, как совершенно справедливо утверждают естествоиспытатели. Ведь чувственные качества меняются в зависимости от типа и состояния органов чувств; они зависят от органов чувств и, более широко, от Тела и общего состояния воспринимающего субъекта. Оказывается, что истинные физические факты, соответствующие качественным различиям красного и зеленого, теплого и холодного, возникают без качественного перехода как чисто количественные различия в одной и той же области – например, температура, волны в эфире и т. д.

Следует ли говорить, что Бог видит вещи такими, каковы они в себе, а мы видим их через наши органы чувств, которые подобны искажающим очкам? Что вещи суть заполненное пространство с абсолютным качеством, но мы просто ничего об этом не знаем? Но если вещи, являющиеся нам так, как они нам являются, – те же самые, что являются Богу так, как они ему являются, тогда между Богом и нами должна быть возможна взаимопонимающая связь – подобно тому, как между разными людьми только через взаимопонимание возникает возможность узнать, что вещи, видимые одним, те же, что видимы другим. Но как тогда мыслимо отождествление, если не в том смысле, что предполагаемый абсолютный дух видит вещи тоже именно через чувственные явления, которые, в свою очередь, должны быть взаимозаменимы в понимании – хотя бы одностороннем, как это происходит с явлениями, общими для нас, людей? А если не так, тогда Бог был бы слеп к цветам и т. д., а люди – к его качествам. Но есть ли вообще смысл спорить о том, какие качества истинны? Новые качества снова оказались бы вторичными и были бы устранены физикой, которая должна быть единой для всех, если вещи одни и те же. Очевидно, абсолютный дух тоже должен был бы обладать Телом, чтобы было возможно взаимопонимание, а значит, и зависимость от органов чувств тоже должна была бы присутствовать.

В итоге мы должны правильно понять смысл различия между вторичными и первичными качествами и можем считать необъективность первых лишь в том смысле, что они никоим образом не выходят за пределы относительности явлений – даже так, как мы легко упускаем из виду, когда спонтанно мыслим себя нормально чувствующими в мире существ с нормальной чувствительностью. Главная черта этой относительности – зависимость от субъекта. Однако здесь важно отметить различие: субъекты, в целом разделяющие общий мир вещей, к которым они действительно относятся (а значит, могут относиться через явления, как того требует вещное бытие), в принципе могут быть относительно «слепы» к цвету, звуку и т. д. – то есть к отдельным чувствам, дающим свои особые виды чувственных качеств. Чувства могут быть и совершенно иными, если они делают возможным общее понимание и конституируют общую природу как являющуюся. Но в принципе субъекты не могут быть слепы ко всем чувствам и, следовательно, сразу к пространству, движению, энергии. Иначе для них не существовало бы мира вещей; во всяком случае, это был бы не тот же мир, что наш – именно пространственный мир, мир природы.

Природа – это интерсубъективная реальность, реальность не только для меня и моих текущих спутников, но для нас и для всех, кто может взаимодействовать с нами и прийти к взаимопониманию относительно вещей и других людей. Всегда есть возможность, что в эту связь войдут новые духи; но они должны сделать это посредством своих Тел, которые репрезентируются через возможные явления в нашем сознании и через соответствующие – в их.

Вещь есть правило возможных явлений. Это значит, что вещь – реальность как единство многообразия явлений, связанных по правилам. Причем это единство интерсубъективно. Оно есть единство состояний; вещь обладает своими реальными свойствами, и каждому моменту соответствует действенное состояние (ибо свойства выражают способности; они суть каузальные свойства, относящиеся к «если-то»). Однако если для прежнего рассмотрения, опирающегося на непосредственный опыт, состояние тождественно пространству, заполненному чувственными качествами (схема), – пространству, которое может быть интерсубъективным единством лишь относительно совокупности нормальных «одинаково чувствующих» субъектов, – то, с другой стороны, реальная возможность и действительность субъектов с разными чувственными способностями и знание зависимости чувственных качеств от физиологических процессов у каждого индивида ведут к рассмотрению этой зависимости как нового измерения относительности и к мысленному конструированию чисто физикалистской вещи. Тогда одному и тому же объективно-физикалистскому состоянию вещи соответствуют множественные «заполненные пространства», относящиеся к разным чувственным способностям и индивидуальным чувственным отклонениям. Физикалистская вещь интерсубъективно обща в том смысле, что она значима для всех индивидов, находящихся в возможном общении с нами. Объективное определение определяет вещь через то, что принадлежит ей и должно принадлежать, если она должна являться мне или кому-либо в общении со мной и считаться той же самой для каждого члена коммуницирующего сообщества – даже для меня при всех возможных модификациях моей чувствительности. Определения пространства и времени общи, как общ и закономерный порядок, который в силу своих понятий, относящихся к «физикалистской вещи», есть единое правило для всех явлений интерсубъективного сообщества, конституирующих одну и ту же вещь и долженствующих конституировать ее в рациональном взаимопонимании. Лишь из явлений (и интерсубъективной связи) мы извлекаем смысл того, что есть вещь в «объективной действительности» – то есть в действительности, которая является и является всем коммуницирующим субъектам и которая идентифицируема через интерсубъективное отождествление.