Эдмунд Гуссерль – «Философия Первая». Курс лекции (1923/24) (страница 10)

Самые познавательные единства, а затем также те же роды и виды познавательных единств (вещи вообще, объекты вообще или эмпирические положения вообще или, еще более обще, положения вообще), отсылают нас заранее к тому факту, что множественные субъективные модусы, в которых они могут осознанно конституироваться в познавательной жизни, протекают фиксированным и сообразным себе образом и в родовой стандартизации. Заранее можно ожидать, что общности познавательных единств соответствует общность регулируемой стандартизации субъективных модусов познания как единственных модусов, в которых такие единства могут субъективно даваться. Нам кажется естественным, что всякий объект, который мы представляем, о котором мыслим, представим и мыслим для всякого человеческого существа, то же самое, что всякое судящее мышление и любая высказывательная значимость понятны впоследствии для всякого человеческого существа и всегда. И это потому, что во всяком человеческом существе возможны эквивалентные субъективные переживания сознания, которое представляет, понимает и конституирует смысл, в котором может формироваться тот же смысл. Нам кажется естественным, что истина, которую мы понимаем с очевидностью, может быть понята с той же очевидностью всеми другими человеческими существами. Всеобщая значимость истины есть всеобщая и постоянная воспроизводимость соответствующих субъективных переживаний очевидности. То же самое верно для всего объективного и логического.

И здесь уже заранее есть отсылка к тому факту, что игра субъективной жизни – по большей части скрытая – в которой осознаются мыслимые объекты, мыслимые содержания суждений, познанные истины, выведенные следствия и т.д., протекает согласно определенным типическим фигурам и, протекая так, всегда осуществляет одну и ту же операцию, и что, таким образом, действительно существует регулируемая корреляция между стандартизацией познания и единой формой познанного. Особенные характеристики того, что "есть на самом деле", "истинного", проявляются в идеальных смысловых единствах, конституированных в сознании, в тождественном мыслимом, в так называемой очевидности. Здесь познавательная жизнь должна принимать под именем "понимания", "очевидности" особую конфигурацию, конфигурацию рациональности, модус жизни, созидающий закономерность, познающий в точном смысле слова. Каковы ее существенные конфигурации и как они должны быть теоретически осмыслены, станут особенно важными вопросами.

Где же тогда находится, какова же тогда наука, чья тематическая "область" располагается в этом направлении? Это, естественно, логика, скажет тот, кто привык мыслить логику как универсальную методологию познания, то есть тот, кто хочет понимать как таковую науку, основанную на платоновской диалектике. Во всяком случае, формальная логика, происходящая из аристотелевской аналитики, никоим образом не является этой наукой; по крайней мере, не является, если мы дадим ей то строго необходимое абсолютное определение, о котором мы говорили ранее. Это, скорее, герметически замкнутая рациональная наука, которая имеет в качестве поля, в качестве тематической сферы, корреляцию между объектом вообще и суждением вообще, возможно, между существующим объектом вообще и истинным суждением вообще, со всеми соответствующими формальными вариантами.

Однако устанавливать априорные законы для объектов мышления и возможных объектов вообще не означает устанавливать законы для субъективных модусов, в которых объекты осознаются, в которых они даются в субъективном познании. И равным образом, устанавливать априорные законы для суждений вообще, судящих отношений следствия вообще, для истинности суждений вообще не означает иметь в качестве темы субъективные модусы, в которых суждения предстают при исполнении судящих деятельностей, или модусы очевидности, в которых они субъективно характеризуются как истины или вероятности, и устанавливать относительно этого априорные законы. Ибо "суждение" в формальной логике обозначает высказывание, узнаваемое во всякий момент как тождественное, являющееся результатом множественных субъективных актов высказывания; тождественное положение, например, "2 х 2 = 4". Вообще, положения априорной всеобщности, как те, что являются темой формальной логики, конституируют особую сферу идеальных объективностей, подобно тому как числа – в арифметике. Подобно положению, число есть нечто идеальное, тождественное, в данном случае, нечто тождественное в самых различных субъективных модусах счета и арифметического мышления. Поэтому, подобно тому как в арифметике только числа составляют тематическую сферу, а не субъективная деятельность счета или какое-либо иное арифметическое сознание, так же и в формальной апофантике ее составляют положения.

Мы видим, в итоге, что чисто формальная логика как рациональная дисциплина находится в этом отношении на том же уровне, что и все прочие науки нового, рационального смысла. Как и все они, она "онтична", а не "эпистемологична"; она не направлена на познающую субъективность или субъективные модусы. Это верно не только для тех рациональных дисциплин, которые, как мы указали, априорны и, при ближайшем рассмотрении, тематически принадлежат к тому же роду, что и силлогистика – развившаяся первой – или, вернее, апофантическая логика, то есть не только для арифметики и всех прочих дисциплин формальной аналитической математики. Если формальная логика, понимаемая более узко или более широко, занимает выдающееся положение по отношению ко всем прочим наукам, если она входит в рамки универсальной методологии для всех наук вообще, если она формулирует идеальные законы, которыми все прочие науки могут в конечном счете пользоваться и которым они знают себя подчиненными, то это потому, что логика и подразумеваемая ею mathesis universalis имеют дело с объектами вообще и суждениями или истинами вообще, и со всеми способами, какими объекты мыслимы, и со всеми формами возможных суждений относительно любого объекта. Естественно, во всех науках строятся теории, то есть конфигурации суждений; во всех них формируются суждения об объектах. Так что формальная логика и все логико-математические дисциплины должны быть значимы для всех наук, для всех мыслимых научных областей и для всех мыслимых научных положений и теорий; или, как мы можем также сказать, формально-логические законы, будучи открытыми, должны иметь назначение давать нормы всем наукам относительно их теоретических содержаний и, таким образом, служить принципами обоснования.

Но, с другой стороны, формальная логика – включая математический анализ – находится, как мы сказали, наравне со всеми прочими науками в том, что ее поле исследования – как и для них – не есть познающая субъективность. И именно это соображение заставило нас почувствовать потребность в науке, относящейся к субъективному в познании, в науке, которая систематически исследовала бы субъективное в познании вообще и в познании всех объективных и научных областей. Она будет отличаться от всех прочих наук специфической особенностью быть отнесенной абсолютно одинаковым образом ко всем мыслимым наукам и иметь по отношению ко всем ним ту же самую задачу: исследовать субъективную сторону их познаний.

Постулируемая нами наука о субъективном в познании в некотором роде параллельна формальной логике. Но способ, каким она относится ко всем наукам и охватывает их, совершенно иной. Все науки, согласно своему смыслу, относятся к объектам – познавая их через содержание своих теорий. Во всех них объекты суть объекты действительных и возможных суждений и субстраты действительных и возможных истин. Но все эти теоретические содержания, как единства познания, имеют изначальное и постоянное отношение к действительным и возможным познающим субъектам, которые конституируют и всегда могут конституировать в себе тождественные объекты, те же суждения и те же истины в многообразных субъективных модусах познания. Универсальная наука об этих модусах сознания и о субъективности вообще, которая конституирует и постольку, поскольку конституирует в своей познающей жизни всевозможные "объективности", объективный смысл и объективную истину всякого рода, – тематически охватывает, таким образом, всякий возможный субъективный элемент познания всех наук, подобно тому как логика тематически охватывает в своих понятиях и законах всякий возможный объективный элемент всех наук.

Иначе говоря, логика как рациональная наука об объективности вообще – во всей широте, которую можно было бы придать ее идее (и, возможно, превосходящей идею "mathesis universalis") – имела бы своей необходимой контрапарой "логику познания", науку и, возможно, также рациональную науку о познающей субъективности вообще. Эти две науки и, возможно, обе структурированные в соответствующие группы отдельных дисциплин, находились бы в отношении необходимой корреляции. Слово "логика" было бы уместно применено к последней, поскольку "logos" обозначает не только объективно познанное, значение высказывания, истинное понятие и т.д., но также и разум ("ratio"), а значит, и субъективную, познающую сторону.