Эдмунд Гуссерль – Анализы, касающиеся пассивного и активного синтеза. Лекции по трансцендентальной логике (страница 30)

Все это нам знакомо. Но когда мы делаем следующий вопрос фокусом нашего внимания, мы приходим к чему-то новому: являются ли две пустые презентации как пустые презентации по существу гомогенными, и осуществляют ли они различно характеризованные конститутивные осуществления (прошлое – будущее), например, только через различно регулируемый порядок функционирования или лишь через внутреннюю сложность. С другой стороны, выражения уже кое-что говорят нам, выражения, которые мы должны были выбрать, дифференцируя их, путем интуитивного погружения в обе ситуации. Несмотря на свою чистую пассивность, мы говорили о протенции как об ожидании (expectation), и с красочным образом настоящего, встречающего будущее с распростертыми объятиями. Соответственно, мы уже говорим таким образом в чистой пассивности, что значит даже до [активного] схватывания и рассматривания перцептивного объекта. Мы не использовали такие выражения и не могли использовать такие выражения по отношению к ретенции. В связи с этим существует различие в том, как функционируют ретенция и протенция в внимательном восприятии, когда мы принимаем к сведению [нечто] и схватываем его. Мы внимательно направлены, чисто и просто, на настоящий объект, на все новое Теперь, возникающее как исполняющее ожидание; и в нем и через него, направлены далее на приближающийся объект. Внимательное восприятие следует протенциональной непрерывности. Направленность-вперед (directedness-ahead), уже лежащая в самом пассивном восприятии, становится явной (patent) во внимательном восприятии. С другой стороны, однако, в ретенциональной непрерывности нет направленности; нет направленности, которая следовала бы по следу все дальше оттесняемых прошлых. Здесь можно возразить, что мы, конечно, можем также бросить оглядывающийся взгляд назад, к прошлым. Хотя это может быть верно, вскоре становится ясно, что в двух случаях существует огромная разница, и что мы должны четко различать направленность эгойческого взора (egoic regard) и направленность в самом восприятии, которая уже происходит до схватывающего взора. В одном случае эгойческий взор следует направленности в самом восприятии, в другом – нет.

Чтобы прояснить все это, нам будет полезно сначала выйти за пределы протенций как интенций ожидания и привлечь другие пустые презентации, структурно родственные им и в то же время отличные от всех простых ретенций. Мы имеем в виду делание со-присутствующим (making co-present), воспоминания о настоящем как формы интуитивных презентаций, наряду с воспоминаниями о прошлом и воспоминаниями о будущем. Отметим повсеместно, что эти интуитивные воспоминания не возникают, например, первыми в генезисе; напротив, соответствующие пустые презентации по существу более ранние. Таким образом, соответствующие интуиции возникают впервые через мотивации пробуждения (awakening), уже внутри восприятия (где пустая ретенция и протенция необходимо связываются с первоначальным впечатлением, и подобно тому, где конкретная пустая ретенция или даже возможно пустое ожидание будущего для нового восприятия связываются со всем ходом восприятия).

Если мы теперь рассмотрим генетически более изначальные модусы делания со-присутствующим, то встает вопрос, например, для каждого перцептивного объекта, о его целостных горизонтах, которые его конституируют, горизонтах, принадлежащих ему непосредственно.

В предыдущей лекции мы указали на весь объем пустых презентаций, разделяющих общую структуру с протенциями и антиципаторными презентациями. Сюда принадлежат все пробужденные горизонтные интенции в конкретной связи возможной интуиции, например, когда мы по случаю становимся сознательными некоторых элементов окружающей вещной-мира (который не воспринимается) как со-присутствующих через особые пустые презентации. Мы распознаем эту особенность относительно всех таких презентаций: что они существуют с другими презентациями в синтетической связи особого рода, а именно в синтетической связи, лежащей полностью вне рода идентифицирующих синтезов или синтезов совпадения. В нашем примере пробужденного со-присутствия прихожей, пустая презентация этой прихожей возникает не изолированно; скорее, она возникает в связи с перцептивной презентацией, в которой мы обозреваем видимую комнату, как бы постукивая взглядом в дверь. Связь этой перцептивной презентации с пустой презентацией есть "синтетическая", что означает, что производится единство сознания, осуществляющее новое конститутивное осуществление, благодаря которому оба объектоподобных образования получают ноэматически особые характеры единства. Точнее, перцептивная презентация, то, что является перцептивно так или иначе, указывает на пусто презентированный объект как на нечто, принадлежащее ему вследствие этого. В восприятии возникает направленный луч и проходит чисто через пустую презентацию к презентированному в ней. С генетической перспективы мы также с основанием говорим, что восприятие пробудило презентацию, но пробуждение означает как раз возникновение синтеза направленности, в котором одна презентация "направлена на" и в котором противоположная презентация соответственно направлена в себе, или в котором одна презентация характеризуется как terminus a quo, другая как terminus ad quem.

Рассмотрим теперь такие синтезы сознания совершенно общим образом, синтезы, имеющие по существу тот же характер. Это не синтезы, которые Эго активно установило; скорее, это синтезы, произведенные в чистой пассивности и которые тем не менее могут затем производиться, когда вступающие в связь друг с другом особые переживания возникли из активности Эго. Если с самого начала мы останемся сосредоточенными наиболее просто на области, которая уже имеет наш исключительный интерес теперь, области пассивных презентаций как материала для пассивно возникающих синтезов, то мы будем иметь дело вообще с такими синтезами, в которых презентация указывает за пределы себя на другую презентацию. Последняя тем самым обретает новый внутренний характер, которого она иначе не могла бы иметь. Это характер специфической "интенции", то есть телеологической направленности (directedness), бытия-интендированным, означенности (meantness), или, говоря корректирующе, презентирование есть не просто общее презентирующее сознание своего объекта, но скорее в себе направлено к своему объекту.

В этом описании есть опасность лишь постольку, поскольку речь идет не о тех очень распространенных значениях слов "означивать" (to mean), "быть направленным на" (to be directed toward), "интендировать" (to intend), которые отсылают к Эго и его актам, благодаря чему Эго, и в совершенно ином смысле, есть излучающая точка направленности, направленности на объект. За неимением имеющихся в нашем распоряжении терминов мы прибегаем к приложению "пассивная", пассивная интенция. И отныне мы будем говорить только о пассивно интендирующих презентациях. Вначале мы также хотим назвать синтез, в котором возникает эта интенция: ассоциативный синтез (associative synthesis). Мы пока воздержимся от того, что эта ассоциация имеет общего с той ассоциацией, свойственной натуралистическому психологу и эмпирической психологии; подобным же образом, мы отложим пока любое дальнейшее углубление в общее учение об ассоциации как одной из важнейших и совершенно универсальных функционирующих форм пассивного генезиса. Изложенного нами достаточно, чтобы резко отграничить класс пустых презентаций как "интендирующих", как специфически направленных на свои объекты в модусе интенции. Это значит, что они пребывают в ассоциативном синтезе, и что в нем они обрели свою ориентированную структуру от контр-презентаций, функционирующих как пробуждающие – смотрим ли мы, кстати, на эту синтетическую связь или нет.

Теперь мы уже сказали, что не все презентации интендируют объект, и, возвращаясь к нашей особой теме, мы теперь указываем на тот факт, что все ретенции, возникающие изначально во времени-сознании, таковы, совершенно в отличие от всех протенций. Действительно, даже ретенции, возникающие изначально, синтетически сцеплены друг с другом и с первоначальным впечатлением, но этот синтез, свойственный изначальному сознанию времени, не есть синтез ассоциации; ретенции возникают не через ассоциативное пробуждение, направленное назад от впечатления, и, таким образом, они не имеют в себе направленности, излучающейся оттуда к пусто презентированному прошлому. Поэтому было феноменологически некорректно, когда Брентано охарактеризовал регулируемую связь ретенций с впечатлениями как изначальную ассоциацию. Говорить так можно было бы лишь в том случае, если использовать слово "ассоциация" совершенно поверхностно и легкомысленно для любой связи презентаций с презентациями, безотносительно к тому, какого они рода и как они изначально возникают. Ассоциация действует лишь на протенциональном пути изначальной темпоральной конституции, и также функционирует там как пробуждение, как мы знаем, постоянный ретенциональный путь. Соответственно, проходя протенциональный путь, мы имеем направленные презентации, интендирующие презентации в восприятии (в частности, в чистой пассивности), а именно ожидания.