Эдмонд Гамильтон – Лошадь, которая говорила (страница 7)

Касс дипломатично громко рассмеялся.

Кирк, с надеждой выпутаться из переделки, включился в весёлую игру.

– Ваш юмор хорошо на меня действует, ваша честь, – несколько натянуто заявил Кирк.

Гамм посмотрел на него чуть менее свирепым взглядом. Судья считал себя большим остроумцем и рассказчиком, а благодарность всегда приветствуется.

– Продолжайте, адвокат Кирк, – сказал он менее угрожающим тоном. – Возможно, вашему возмутительному поведению есть какое-то оправдание, хотя я лично в этом сомневаюсь.

– Есть, ваша честь, – сказал Кирк с отчаянной надеждой. – Вы видите…

В этот момент Чайна Бой не выдержал. Лошадь стояла, глядя на судью и слушая обмен мнениями. Его затуманенный разум устал от всего этого, и он заговорил с Кирком.

– Скажи этой жирной обезьяне на скамье, чтобы она пошла и утопилась в озере, – громко посоветовал Кирку Бой.

Присутствующие в суде затаили дыхание. Лицо судьи Гамма посинело, затем быстро приобрело пурпурный и багровый цвета.

– Ты! – прорычал судья на Кирка. – Что ты сказал?

– Это сказал не я – это сказала лошадь! – истерично воскликнул Кирк.

– Действительно, лошадь! – закричал недоверчивый судья. – Ты думаешь, что можешь использовать свои ловкие трюки чревовещателя, чтобы посмеяться надо мной, да?

– И что ты думаешь с этим делать, толстяк? – воинственно потребовал Чайна Бой.

– Ради всего святого, Бой, заткнись! – яростно умолял Кирк.

Но было слишком поздно. Судья Гамм достиг точки кипения, и ему пришлось ухватиться за стол, чтобы не упасть. Когда он наконец заговорил, его голос напоминал придушенное кваканье.

– Уведите его! – приказал он офицерам, тыкая дрожащим пальцем в сторону Кирка. – И заприте!

– Какой приговор, судья? – спросил офицер Касс, схватив Кирка за руку.

– Позже скажу, – пропыхтел багровый судья. – Мне понадобится время, чтобы найти и объявить самый суровый приговор, что я могу вынести!

– Но ваша честь… – умолял Кирк, обливаясь потом.

– Ой, да не разговаривай ты с этим куском сала, – громко сказал Чайна Бой. – Он не может так с нами поступать. Мы имеем права!

– Уберите отсюда эту лошадь! – крикнул Гамм О’Коннору. – Заприте её в полицейском гараже! Я отправлю её на живодёрню!

Филипа Кирка проводили в камеру и там заперли. Молодой адвокат сел на жёсткую койку, положив голову на руки. Всё вокруг было настолько запутанным, что Кирк был в полном недоумении. Казалось, судьба распорядилась так, что Фрэнсис должна была всё потерять, так или иначе, и притом в пользу Уолтера Гарвина.

– Если бы у этой проклятой лошади хватило ума отказаться от спиртного и помолчать хотя бы одну ночь! – мучительно воскликнул Кирк.

Прошёл час, и на пороге появился охранник.

– Ты свободен, парень, – сказал он Кирку. – Твой штраф уплачен.

– Мой штраф? – изумлённо спросил Кирк.

Охранник кивнул.

– Большой – триста долларов! Старина Гамм предпочёл бы держать тебя под замком, но, когда штраф был уплачен, ему пришлось отдать приказ о твоём освобождении.

Задумавшись, Кирк вышел из здания. На улице его ждала Фрэнсис Даррел, а к машине был прицеплен ящик-трейлер, где сейчас стоял Чайна Бой. При виде его красивое лицо девушки засветилось.

– Ты в порядке, Фил? – воскликнула она. – Когда я приехала в город и узнала о случившемся, сразу же направилась сюда, в ночной суд. Мне пришлось заплатить штраф, чтобы тебя выпустили.

– Но откуда у тебя триста долларов? – изумлённым голосом воскликнул Керк.

– Я дала мировому судье чек, – призналась Фрэнсис. – Он не хотел его брать, но я его уговорила. Папа был его врачом, и он не мог отказаться.

– Боже правый! – воскликнул потрясённый Кирк. – Ты выдала два чека на те же четыре сотни – один на ипподром за вступительный взнос, а теперь один в суд. Завтра чек суда вернётся, и ты окажешься в тюрьме вместе со мной!

– Нет, если Бой завтра выиграет! – нетерпеливо сказала Фрэнсис. – Десяти тысяч призовых денег будет достаточно, чтобы выплатить восемь тысяч Гарвину, вернуть четыреста Дупу и возместить штраф.

– Господи, чем дольше это продолжается, тем глубже мы в это ввязываемся! – воскликнул Кирк. – Как может Чайна Бой завтра выиграть, если он сегодня напился и устроил беспорядки? Посмотри на него!

Голова Чайна Боя свешивалась через решётку прицепа, его глаза остекленели, и он издавал странные звуки:

– Позволь-а мне-a назвать тебя-ми-иленькой…

– Он мертвецки пьян – пытается петь, – жалобно сказал Кирк. – Фрэнсис, если мы не сможем отрезвить его до завтрашней гонки, всё будет потеряно ещё до того, как она начнётся.

5. Расплата

ПОД ЛУЧАМИ полуденного солнца в Хантердонс-Парк гремела музыка. Вымпелы развевались на ветру, а болтающая толпа стекалась на трибуны и теснилась у окошек тотализатора. Здесь царила атмосфера возбуждения и веселья, всегда предшествующая большим скачкам.

Но в сердце Филипа Кирка, спешившего к конюшням ипподрома с большой бутылкой в руках, не было никакого веселья. Впереди маячила катастрофа. Он пытался помочь Фрэнсис Даррел спасти её наследство, а теперь оказалось, что из-за его вмешательства она потеряет и лошадь, и свободу.

Он поспешил через конюшни к стойлам владельцев лошадей. В одном из них Фрэнсис и Ник Джори с тревогой склонились над Чайна Боем.

Конь представлял собой жалкое зрелище. Он лежал с осоловевшими глазами, а голова была обложена пакетами со льдом – у него было сильнейшее похмелье.

– Ему лучше? – обеспокоенно спросил Кирк, входя внутрь.

Фрэнсис покачала головой.

– Не думаю. Он говорит, что у него голова раскалывается.

– Уходите и дайте мне спокойно умереть, – простонал Чайна Бой слабым шёпотом, не поднимая головы. – Я очень больной конь.

– Ты ленивая лошадь, вот и всё! – огрызнулся Кирк. – Ты встанешь и побежишь в этой гонке, с похмелья или без него!

– Я побегу? – продолжал стонать Бой. – Если бы у тебя болела голова, как у меня, вряд ли бы тебе хотелось бегать наперегонки.

– Я знаю, что ты испытываешь, Бой, – произнёс Ник Джори со слезами сочувствия.

– А я скажу, почему ты это знаешь – у тебя самого похмелье, – с горечью сказал Кирк. – Если бы ты вернулся домой вчера вечером, вместо того, чтобы развлекаться…

Фрэнсис прервала его.

– Ты достал аспирин? – спросила она Кирка.

Он протянул большую бутылку.

– Пятьдесят таблеток, – ответил он. – Этого должно быть достаточно, чтобы ему полегчало.

– Открой рот, Бой, – приказала девушка.

Конь слабо подчинился, и они запихнули в него пригоршню таблеток аспирина, а затем поднесли ведро с водой, чтобы он запил.

– Теперь тебе лучше? – с надеждой спросил Кирк.

– Нет, – простонал Чайна Бой. – Мне кажется, что голова отрывается от шеи, – и добавил с тоскливой надеждой: – Есть только одна вещь, что может меня вылечить – мне надо опохмелиться. Плесните мне только один маленький глоток, и…

– Нет! – сердито заявил Кирк. – Ты и так выпил достаточно! Теперь ты сможешь хотя бы бежать наперегонки, но, если в тебе будет хоть немного спиртного, ты не сможешь даже выбежать из-за барьера.

Он схватил лошадь за гриву и силком заставил встать на ноги. Чайна Бой стоял, покачиваясь и укоризненно глядя на Кирка.

– Ты не знаешь, о чём меня просишь, – простонал он. – Но я побегу… Я побегу, даже если это меня убьёт.

Фрэнсис попробовала изменить стратегию.

– Мне стыдно за тебя, Бой! – заявила она. – Ты уверял меня, что можешь победить здесь любую лошадь, а теперь боишься бежать.

– Боюсь? – воскликнул конь со слабым негодованием. – Даже чувствуя себя так, как сейчас, я могу победить этих кляч!