Эдит Уортон – Эпоха невинности (страница 10)

Как и все в его семье, он высоко ценил миссис ван дер Люйден и восхищался ею, однако – при всей ее благосклонной любезности – находил ее менее податливой, чем даже иных из своих теток по материнской линии, отличавшихся жесткостью характера, – суровых старых дев, которые из принципа говорили «нет», еще даже не узнав, о чем их просят.

В выражении лица миссис ван дер Люйден нельзя было прочесть ни «да», ни «нет» – только обычную благорасположенность, пока ее тонкие губы не изгибались в некую тень улыбки и не следовал почти всегда неизменный ответ: «Мне нужно сначала обсудить это с мужем».

Они с мистером ван дер Люйденом были так похожи, что Арчер часто задавался вопросом: как после сорока лет столь спаянного супружества две настолько сросшиеся индивидуальности вообще могли достаточно отстраниться друг от друга, чтобы обсуждать разные мнения, казавшиеся невозможными между ними. Но поскольку ни один из них никогда не принимал решения без предварительного совещания на своем тайном конклаве, миссис Арчер и ее сын, изложив суть дела, безропотно ждали сакраментальной фразы.

Однако миссис ван дер Люйден, которая редко удивляла кого бы то ни было, на сей раз удивила-таки их, потянувшись к шнурку звонка.

– Я бы хотела, – сказала она, – чтобы Генри тоже услышал то, что вы мне рассказали. – И строго добавила, обращаясь к появившемуся лакею: – Если мистер ван дер Люйден закончил читать газету, пусть будет так добр присоединиться к нам.

«Читать газету» она произнесла тоном, каким жена министра могла бы сказать «председательствовать на заседании кабинета министров», но вовсе не из высокомерия, а просто по выработавшейся за долгую жизнь и поддерживаемой отношением ее друзей и родственников привычке считать малейший жест мистера ван дер Люйдена имеющим почти сакральную важность.

Незамедлительность ее действия показала, что она считает дело таким же неотложным, как и миссис Арчер, однако, чтобы не создалось впечатления, будто она заранее берет на себя какое-то обязательство, миссис ван дер Люйден с любезнейшим видом добавила:

– Генри всегда так рад видеть вас, дорогая Аделина. К тому же он наверняка захочет поздравить Ньюланда.

Створки двойной двери торжественно распахнулись, и в проеме появился мистер Генри ван дер Люйден, высокий, худощавый, в сюртуке, с потускневшими светлыми волосами, таким же прямым носом, как у супруги, и таким же застывшим выражением доброжелательности во взгляде, с той лишь разницей, что его глаза были бледно-серыми, а не бледно-голубыми.

Мистер ван дер Люйден по-родственному радушно приветствовал миссис Арчер, поздравил Ньюланда в тех же выражениях, что и его жена, после чего опустился в одно из парчовых кресел с непринужденностью правящего суверена.

– Я только что закончил читать «Таймс», – сказал он, сомкнув подушечки своих длинных пальцев. – Во время пребывания в городе я бываю так занят, что мне удобней читать газеты после ланча.

– О, такой распорядок имеет много преимуществ, – подхватила миссис Арчер. – Мой дядя Эгмонт, бывало, говорил, что не читать утренние газеты до обеда – значит беречь нервы.

– Да, и мой отец ненавидел торопливость. Но теперь мы живем в постоянной спешке, – сказал мистер ван дер Люйден ровным голосом, c довольным видом медленно обводя взглядом свою просторную, словно окутанную прозрачной пеленой гостиную, которая, с точки зрения Арчера, идеально воплощала дух своих хозяев.

– Я надеюсь, ты действительно закончил свое чтение, Генри? – вставила его жена.

– Вполне, вполне, – заверил он ее.

– Тогда я хотела бы, чтобы Аделина рассказала тебе…

– О, на самом деле это касается Ньюланда, – с улыбкой перебила ее миссис Арчер и еще раз пересказала чудовищную историю об афронте, устроенном бедной миссис Ловелл Минготт. – Разумеется, Августа Уелланд и Мэри Минготт сочли, особенно ввиду помолвки Ньюланда, что вы с Генри должны это знать.

– Вот как, – сказал мистер ван дер Люйден и издал глубокий вздох.

Воцарилась тишина, в которой тиканье монументальных часов из золоченой бронзы на мраморной каминной полке казалось оглушительным, как размеренные выстрелы сигнальной пушки. Арчер с благоговением созерцал две стройные блеклые фигуры, сидевшие рядом друг с другом в некоем подобии вице-королевской величавости, как проводники верховной воли отдаленных предков и их наместники, коих судьба вынуждает властвовать, между тем как они с гораздо большим удовольствием жили бы в простоте и уединении, выпалывая невидимые сорняки на идеальных лужайках Скайтерклиффа и вдвоем раскладывая пасьянсы по вечерам.

Первым прервал молчание мистер ван дер Люйден.

– Вы действительно думаете, что дело в некоем… некоем намеренном вмешательстве Лоуренса Леффертса? – спросил он, обращаясь к Арчеру.

– Я в этом не сомневаюсь, сэр. В последнее время Ларри ведет себя жестче обычного, поскольку – да простит меня кузина Луиза за упоминание в ее присутствии – у него весьма тесный роман с женой, кажется, почтмейстера из их деревни, а когда бедная Гертруда Леффертс начинает что-нибудь подозревать, он, опасаясь последствий, развивает бурную деятельность подобного рода, чтобы продемонстрировать, как высокоморален он сам; вот и теперь он во весь голос кричит: какая, мол, дерзость приглашать его жену туда, где она может встретиться с людьми, с которыми ей водить знакомство не подобает. Он просто использует мадам Оленскую как громоотвод, я и прежде не раз видел, как он это делает.

– Ах, эти Леффертсы! – сказала миссис ван дер Люйден.

– Ах, эти Леффертсы! – эхом отозвалась миссис Арчер. – Что бы сказал дядюшка Эгмонт, узнай он, что Лоуренс Леффертс позволяет себе определять чье бы то ни было положение в обществе? Это лишь показывает, до чего докатилось само общество.

– Будем надеяться, что до этого еще не дошло, – твердо сказал мистер ван дер Люйден.

– Ах, если бы вы с Луизой чаще выезжали! – вздохнула миссис Арчер, но тут же спохватилась, что совершила ошибку. Ван дер Люйдены были чрезвычайно чувствительны к любой критике их уединенного образа жизни. Они считались арбитрами моды, судом высшей инстанции, знали это и принимали как волю судьбы. Однако, будучи людьми скромными и склонными к отшельничеству, не имели природной расположенности к своей роли, вели затворническую жизнь в своем лесном Скайтерклиффе и, когда приезжали в город, отклоняли все приглашения под предлогом хрупкого здоровья миссис ван дер Люйден.

Арчер поспешно пришел матери на помощь.

– Вы с тетушкой Луизой – непререкаемые авторитеты для всего Нью-Йорка. Именно поэтому миссис Минготт сочла, что не должна пренебречь оскорблением, брошенным графине Оленской, не посоветовавшись с вами.

Миссис ван дер Люйден посмотрела на мужа, тот посмотрел на нее.

– Мне не нравится сам принцип, – сказал мистер ван дер Люйден. – Пока почтенная семья поддерживает любого из своих членов, ее мнение должно уважаться – точка.

– Я придерживаюсь того же мнения, – подхватила его жена так, словно высказывала какую-то новую мысль.

– Я понятия не имел, – продолжил мистер ван дер Люйден, – что дело приняло такой оборот. – Он помолчал и снова взглянул на жену. – Мне кажется, дорогая, что графиня Оленская уже является в некотором роде нашей родственницей – через первого мужа Медоры Мэнсон. В любом случае она станет ею, когда Ньюланд женится. – Он повернулся к молодому человеку. – Ньюланд, вы читали сегодня утренний выпуск «Таймс»?

– Конечно, сэр, – ответил Арчер, который обычно пролистывал с полдюжины газет за утренним кофе.

Супруги снова переглянулись. Взгляды их бледных глаз сомкнулись в долгом и серьезном консилиуме, потом по лицу миссис ван дер Люйден промелькнула едва заметная улыбка, означавшая, что она все поняла и согласна.

Мистер ван дер Люйден обратился к миссис Арчер:

– Я бы хотел, чтобы вы передали миссис Ловелл Минготт: если бы здоровье позволяло Луизе выезжать, мы с ней были бы счастливы… э-э… занять места Леффертсов на ее обеде. – Он сделал паузу, чтобы его ирония дошла до слушателей. – Как вы знаете, это невозможно. – Миссис Арчер издала сочувственный вздох. – Но Ньюланд сказал, что читал утреннюю «Таймс», и, следовательно, он, вероятно, заметил, что родственник Луизы герцог Сент-Острей на следующей неделе прибывает сюда на пароходе «Россия». Он хочет опробовать свой новый шлюп «Джиневра», на котором будет участвовать в гонках на Международный кубок предстоящим летом, а также поохотиться на уток в Тревенне. – Мистер ван дер Люйден снова помолчал и продолжил со все возрастающей благосклонностью: – Но прежде, чем отправиться в Мэриленд, мы устраиваем встречу с ним для нескольких друзей – всего лишь скромный обед с последующим приемом. Уверен, Луиза, так же, как и я, будет рада, если графиня Оленская позволит нам включить ее в число наших гостей. – Он встал, со сдержанным дружелюбием поклонился кузине и добавил: – Надеюсь, Луиза позволит мне сказать от ее имени, что она сама завезет приглашение – на наших карточках, разумеется, на наших карточках, – когда отправится на прогулку.

Миссис Арчер, понявшая намек: пора, мол, и честь знать, встала, поспешно бормоча благодарности. Миссис ван дер Люйден посмотрела на нее с улыбкой Эсфири, заступающейся за свой народ перед Артаксерксом, но ее муж протестующе поднял руку.