Эдит Несбит – Феникс и ковер (страница 4)

– Сомневаюсь, что даже горькое алоэ смогло бы избавить от привычки меня, – серьезно сообщила птица. – Кстати, у алоэ есть своя дурная привычка, от которой ему хорошо бы избавиться, прежде чем пытаться лечить других, – я имею в виду ленивую привычку цвести всего раз в столетие. Но я справился и без алоэ. Однажды утром я очнулся от беспокойного сна – приближалось время разводить опостылевший костер и откладывать в него надоевшее яйцо – и увидел двоих, мужчину и женщину, сидящих на ковре. Я вежливо их поприветствовал, и они рассказали мне историю своей жизни. Поскольку вы ее не знаете, я вам сейчас расскажу. Они были принцем и принцессой, и вы наверняка захотите познакомиться с историей их родителей. В ранней юности матери принцессы случилось услышать историю о некоем волшебнике, которая обязательно вас заинтересует. Волшебник…

– Ой, пожалуйста, перестань, – сказала Антея. – Все эти начала историй перепутались у меня в голове, а ты с каждой минутой погружаешься в них все глубже и глубже. Расскажи свою историю. Вот ее мы очень хотим услышать.

Фениксу просьба явно польстила.

– Что ж, если опустить примерно семьдесят длинных историй (хотя мне пришлось выслушать их все – но в глуши для этого времени предостаточно), суть в следующем. Принц и принцесса так влюбились друг друга, что знать не хотели никого другого. Поэтому чародей – не пугайтесь, я не буду углубляться в его историю – подарил им волшебный ковер (вы же слышали о ковре-самолете?). Принц с принцессой уселись на ковер и велели ему немедленно унести их куда-нибудь подальше, так и очутились в нашей глуши. А поскольку они собирались остаться в глуши навсегда, ковер им больше не был нужен, и они отдали его мне. Такой шанс действительно выпадает раз в жизни!

– Не понимаю, зачем тебе ковер, когда у тебя такие чудесные крылья, – сказала Джейн.

– Крылья и вправду хороши, не правда ли? – Феникс с деланой скромностью расправил их. – Что ж, я попросил принца расстелить ковер и отложил на него яйцо, а потом сказал ковру: «А теперь, мой изумительный ковер, докажи, чего ты стоишь. Отнеси это яйцо туда, где из него никто не вылупится в течение двух тысяч лет. А когда время истечет, кто-нибудь разведет огонь из ароматной древесины и смолы и положит в него яйцо, чтобы я вылупился». Как видите, все получилось именно так, как я сказал. Не успели эти слова сорваться с моего клюва, как ковер исчез, унеся яйцо. Царственные влюбленные помогли мне сложить груду дров и скрасили мои последние минуты. Я сгорел… Следующее, что я помню, – я очнулся вон на том алтаре.

Он указал коготком на каминную решетку.

– Но ковер, – напомнил Роберт, – волшебный ковер, который уносит, куда пожелаешь. Что с ним стало?

– А, ты о нем? – небрежно спросил Феникс. – Я бы сказал, что это он и есть. Я прекрасно запомнил узор.

И он показал туда, где лежал ковер, который мама купила на Кентиш-Таун-роуд за двадцать два шиллинга девять пенсов.

В этот миг в двери заскрежетал отцовский ключ.

– Ой, – прошептал Сирил, – сейчас нам влетит за то, что мы не в постелях…

– Пожелайте, чтобы ковер отнес вас в постели, – быстро шепнул Феникс, – а потом вернулся на место.

Сказано – сделано. Конечно, от такого немного кружилась голова и перехватывало дыхание, но когда все закончилось, дети лежали в кроватях, а свет не горел. Из темноты донесся тихий голос Феникса:

– Я буду спать на карнизе над занавесками. Пожалуйста, не упоминайте обо мне своим родным.

– А тут без разницы – упоминать или не упоминать, – ответил Роберт, – они все равно нам не поверят. Эй, – окликнул он девочек через полуоткрытую дверь, – я же говорил – стоит завести разговор о приключениях, и что-нибудь произойдет! Мы просто обязаны повеселиться вволю с ковром-самолетом и Фениксом.

– Само собой, – отозвались из своих кроватей сестры.

– Дети, – раздался голос отца на лестнице, – немедленно спать. С какой стати вы болтаете в такое позднее время? О чем вы думаете?

Этот вопрос не требовал ответа, но Сирил все-таки пробормотал из-под одеяла:

– О чем мы думаем? Понятия не имею, о чем мы думаем. Я вообще ни о чем не думаю.

– Но мы получили волшебный ковер и Феникса… – начал Роберт.

– Ты получишь еще кое-что, если папа придет и поймает тебя на болтовне, – перебил Сирил. – Заткнись, кому говорят.

Роберт заткнулся. Но он не хуже брата знал, что приключения с ковром и Фениксом только начинаются.

Папа и мама не имели ни малейшего представления о том, что произошло дома в их отсутствие. Так часто бывает, даже когда в доме нет волшебных ковров или фениксов.

На следующее утро… Но вы бы наверняка предпочли прочитать об этом в следующей главе.

Глава вторая. Башня без крыши

Итак, дети стали свидетелями того, как Феникс вылупился в пламени камина в их детской, и узнали, что ковер на полу в той же детской способен перенести их куда угодно, стоит только пожелать. Ковер перенес их в постели в нужный момент, а Феникс устроился на ночлег на шторном карнизе в комнате мальчиков.

– Прошу прощения, – произнес тихий голос, и некий клюв очень вежливо и осторожно приоткрыл правый глаз Сирила. – Я слышу, как рабы внизу готовят еду. Проснитесь! Есть необходимость в кое-каких объяснениях и договоренностях… Мне бы хотелось, чтобы вы не…

Феникс замолчал и сердито вспорхнул на карниз, потому что Сирил резко сел, как это делают мальчики, когда их внезапно будят. Феникс не привык к детям, и, хотя его крылья не пострадали, его чувства были задеты.

– Извини, – сказал Сирил, мгновенно придя в себя. – Пожалуйста, вернись! Что ты там говорил? Что-то насчет договоров?

Феникс снова слетел на медный прут изножья кровати.

– Ух ты! Ты настоящий, – сказал Сирил. – Какой же ты потрясающий! А ковер?

– Он такой же настоящий, каким и был всегда, – пренебрежительно отозвался Феникс. – Но, конечно, ковер – это всего лишь ковер, а Феникс – изумительный Феникс.

– Точно, – согласился Сирил, – я сам это вижу. Вот нам повезло! Просыпайся, Бобс! Сегодня есть ради чего проснуться. К тому же сегодня суббота.

– Во время тихого ночного бдения я предавался размышлениям, – сказал Феникс, – и невольно пришел к выводу, что вчера вы отнеслись к моему появлению удивительно спокойно. В древности люди всегда бывали безмерно удивлены. Вы, случайно, не знали заранее, что из моего яйца кто-то вылупится?

– Ничего такого мы не знали, – заверил Сирил.

– А если бы даже знали, – сказала Антея – она вошла в комнату в ночной рубашке, услышав мелодичный голос Феникса, – если бы даже знали, мы бы ни за что не свете не ожидали, что из него вылупится такое великолепное существо, как ты.

Птица улыбнулась. Возможно, вы никогда не видели, как улыбается птица?

– Видишь ли, – продолжала Антея, закутываясь в одеяло брата, потому что утро было прохладным, – с нами и раньше чего только ни случалось.

И она рассказала историю о псаммиаде, или песчаном эльфе.

– Ах да, – сказал Феникс, – псаммиады были редкостью даже в мое время. Помню, меня называли Псаммиадом Пустыни. Мне всегда говорили комплименты, не могу понять, почему.

– Значит, ты тоже умеешь исполнять желания? – спросила Джейн, присоединившись к компании.

– О боже, нет, – презрительно ответил Феникс. – По крайней мере… Но я слышу приближающиеся шаги и поспешу спрятаться.

И он спрятался.

Кажется, я уже сказала, что дело происходило в субботу. Кроме того, у кухарки был день рождения, и мама разрешила ей и служанке Элизе с компанией друзей пойти в Хрустальный дворец[4]. Поэтому Джейн и Антее пришлось застелить постели, помыть чашки после завтрака и сделать другую работу по дому. Роберт и Сирил собирались провести утро в беседе с Фениксом, но у птицы были свои соображения на этот счет.

– Мне нужно часок-другой побыть в тишине, – сказал Феникс. – Мне это просто необходимо. Если я не смогу немного отдохнуть, у меня сдадут нервы. Не забывайте, что прошло две тысячи лет с тех пор, как я с кем-нибудь разговаривал… Я разучился общаться и должен позаботиться о себе. Мне часто говорили, что я очень ценное существо.

Поэтому он уютно устроился в старой папиной шляпной коробке; несколько дней назад дети играли в рыцарской турнир и принесли коробку из кладовки, когда им срочно понадобился шлем. Спрятав золотую головку под золотым крылом, птица заснула.

Роберт и Сирил отодвинули стол, чтобы усесться на ковре и пожелать оказаться где-нибудь в другом месте. Но не успели они договориться – где именно, как Сирил засомневался:

– Даже не знаю… Наверное, это некрасиво – начинать такое приключение без девочек.

– Они же будут заняты все утро, – нетерпеливо заметил Роберт.

И тут в его душе некто (в скучных книгах это иногда называют «голосом совести») спросил: «Почему бы тебе им не помочь?»

Так уж случилось, что голос совести Сирила предложил то же самое, поэтому мальчики пошли и помогли сестрам вымыть чайные чашки и вытереть пыль в гостиной. Роберт так увлекся, что захотел вымыть ступеньки крыльца, чего ему никогда не разрешали делать. И в этот раз тоже не разрешили, в числе прочего потому, что крыльцо уже вымыла кухарка.

Когда с работой по дому было покончено, девочки нарядили счастливого ерзающего малыша в синее пальто разбойника с большой дороги и треуголку и развлекали его, пока мама переодевалась и готовилась ехать с Ягненком к бабушке. Мама отправлялась к бабушке каждую субботу, и обычно ее сопровождал кто-нибудь из детей, но сегодня старшим предстояло присматривать за домом. Их сердца наполнялись радостью и весельем всякий раз, когда они вспоминали, что в доме, за которым им предстояло присматривать, есть Феникс и волшебный ковер.